Элис молча копала и дошла до каменистого слоя почвы; могилка для кукол была уже глубиной в штык лопаты.

— Ты отдавала им приказы, ты взяла на себя ответственность, — продолжала Мора. — Это теперь твои куклы. Ты обещала в любом случае не обвинять меня в том, что я дала тебе этих кукол, как бы они себя ни вели.

Девушка продолжала молча копать; рядом с ямой уже выросла куча влажной земли.

— По справедливости, я вообще не должна была ехать с тобой, — не успокаивалась Мора. — Это твои куклы, ты колдовала с ними, и твоя злая воля их оживила.

Опершись на рукоятку лопаты, Элис запачканной рукой откинула со лба прядь волос.

— Готово, — сообщила она. — Глубины достаточно?

Мора посмотрела в яму и сказала:

— Еще немного. Надо, чтобы эти красавчики крепко уснули.

Элис еще раз вонзила лопату и вдруг резко подняла голову.

— Что это? Ты слышала?

— Что? — быстро спросила Мора. — Что слышала? На землю снова опускался туман, клубясь вокруг них.

Элис отошла от ямки и пояснила:

— Мне показалось, я что-то слышала.

— Что слышала? — уточнила Мора. — Что ты слышала, Элис?

— Топот копыт, — тихо промолвила девушка. — Что будем делать, а, Мора? Что делать, если сюда кто-нибудь придет?

— Я тоже слышу, — встревоженно пробормотала Мора. — Трубят в рог.

Вдруг совсем близко раздалось громкое пение охотничьего рога, прямо из тумана выскочили две огромные охотничьи собаки. Они промчались мимо Моры, чуть не сбив ее с ног, и злобно залаяли на испуганную Элис. Та отпрянула и почувствовала, что спина ее упирается в холодный камень креста. Она прижалась к нему, а собаки, ощетинив на загривках шерсть и разинув страшные, как у львов, пасти, грозно на нее зарычали.

— Хьюго! — крикнула Элис. — Хьюго! На помощь! Прогони собак! Спаси меня!

Снова раздалось громкое пение рога, перед ними предстал огромный чалый жеребец и застыл как вкопанный. Не выпуская из руки хлыста, Хьюго спрыгнул на землю и отогнал собак.

Девушка бросилась к нему, и Хьюго обнял ее обеими руками.

— Элис?! — изумленно воскликнул он.

Из тумана появились и другие охотники; один из них прикрепил к собачьим ошейникам поводки.

— Элис, что ты здесь делаешь?

Хьюго огляделся по сторонам и увидел Мору; с серым лицом она поднялась на ноги, держа в руке мешочек, в котором что-то брыкалось и корчилось.

— Что это у тебя там? — отрывисто произнес Хьюго.

Мора еще крепче вцепилась в мешок и покачала головой. Казалось, от страха она потеряла дар речи. Голова ее тряслась все сильней, как у ребенка, который не способен разговаривать.

— Что у тебя там? — прогромыхал Хьюго; он и сам испугался; его голос звенел металлом. — Отвечай! Отвечай немедленно! Что это ты прячешь?

Старуха молчала, но в мешочке вдруг все успокоилось.

И тут громко и пронзительно завизжала Элис, указывая пальцем на мешок: тот расползался сверху донизу, как лопается кожура гнилого персика. Из образовавшейся дыры, дружно, как покалеченные солдаты, выскочили три восковые куклы. Сухопарый, большеносый старый лорд, кукла, изображающая беременную с огромным животом, и фигурка Хьюго, лишенная глаз, рта, ушей и пальцев.

— Это она их сделала! — закричала Элис, слова хлынули у нее изо рта, как река в половодье. — Это она их сделала! Она слепила их! Она заколдовала! Это все Мора! Мора!

Словно не веря своим ушам, старуха секунду смотрела на свою воспитанницу, потом круто повернулась, подхватила юбки и бросилась наутек, как зверь, которого хотят затравить.