— Чего бы тебе хотелось? — прошептал он ей. — Ты только скажи мне.

 Она покачала головой, не в силах найти слова, чтобы выразить то, чего она не знала, и отвела руки назад, чтобы обхватить его и еще сильнее прижать к себе.

 — Дай-ка я попробую догадаться. — В его голосе прозвучала едва различимая усмешка более опытного человека. Он сделал шаг вперед, приподнял ее, и они упали на кровать.

 Хьюго лег на бок и, положив теплую ладонь Хлое на поясницу, не давал ей перевернуться на спину. Опираясь на локоть он поцеловал ее выступавшие лопатки, затем, продолжая целовать ее, опустился вниз, его язык, как огонь, пробежал по бедрам и нырнул в шелковистые впадинки под коленями. Она извивалась и стонала в сладкой истоме, пока он наполнял ее новыми ощущениями и утолял ее неистовую жажду наслаждения. Затем он перевернул ее и вновь проделал путь вниз, от пульсирующей ямки у нее на шее.

 — Я верно догадался? — пробормотал он с едва заметной улыбкой, повторяя путь обратно, вверх, чувствуя, как она трепещет, как отзывается на его ласки каждая клеточка ее тела. Не в силах говорить, она лишь кивнула, и ее глаза были полны такого чувственного призыва, а бедра двигались так требовательно и так манили к себе, что он почувствовал себя не в силах сдерживать страсть. Используя весь свой опыт, он держал себя в узде, когда вел это нежное, но пока неловкое создание по пути наслаждения, еще неизведанному, но столь желанному. Теперь он не в силах был дольше ждать.

 Приподняв ладонями ее выгнувшуюся спину повыше, он мягко вошел во влажный и зовущий грот. Она задрожала и инстинктивно напрягла мышцы, так что он почти задохнулся от наслаждения. Придерживая ее бедра, он осторожно двигался внутри нее, ожидая, что она подхватит его ритм, и скоро теплая, крепкая плоть в его руках задвигалась с ним в унисон. Он поднял ее точеные ножки себе на плечи, и ее глаза расширились от удивления, когда она почувствовала его плоть глубоко в себе. Он продолжал так же внимательно смотреть на нее, наблюдая за выражением ее лица, наслаждаясь его открытостью, позволявшей заметить, как она воспринимает новые ощущения. Он знал, что она не способна на игру; она не могла бы притвориться, что испытывает наслаждение, так же как не могла и скрыть его. Эта мысль настолько обострила его собственные ощущения, что он был поражен. В какой-то момент он поймал себя на мысли, что освобождается от мрачных, чувственных и тайных образов, которые преследовали его со времен молодости.

 — Нет, не закрывай глаза, — прошептал он, когда тонкие с голубыми прожилками веки на секунду сомкнулись. Ресницы моментально вспорхнули, и она одарила его сияющей улыбкой, и ему показалось, что он сейчас утонет в синеве ее прекрасных глаз.

 Он точно уловил момент, когда она достигла пика ощущений. Медленно он опустил руку и коснулся чувствительного бутона там, где сливались их тела. Хлоя вскрикнула, ее тело конвульсивно сжалось, спина выгнулась, и глаза, неотрывно смотревшие на него, затягивая в темно-синюю глубину, наполнились слезами.

 Громко вскрикнув, он вышел из нее за мгновение до того момента, когда его самого унес вихрь экстаза. Он прижимал ее к себе, пока волны наслаждения сотрясали его, и не отпустил, когда этот прилив пошел на убыль. Он откинулся назад, все еще крепко обнимая изящное тело, и постепенно вернулся к реальности.

 — Ах, Хлоя, что за колдовство ты творишь? — прошептал он, вытирая ее слезы. У него было много женщин, но он никогда не замечал, чтобы хоть одна из них плакала в минуту наивысшего блаженства. А этот крошечный сгусток страсти дважды рыдал от наслаждения.

 Хлоя улыбнулась и вытянулась вдоль его тела.

 — Никакого колдовства.

 — Нет, ты колдунья, — возразил он, печально улыбнувшись, — Не такой урок я собирался преподать тебе.