Хлоя легко сбежала по ступеням во двор.

 Свежий ветерок повеял прохладой приближающегося утра, и по ее телу, прикрытому лишь тонкой ночной рубашкой, пробежала легкая дрожь. Она заколебалась, вспомнив о пальто, висевшем на двери кухни, но, когда вновь услышала донесенный ветром лай, забыла о холоде и побежала по аллее, не обращая внимания на мелкие камешки, впивавшиеся ей в ступни.

 Хьюго слышал шум в холле, но он не сразу понял, что это ее голос, сквозь пьяное забытье, в котором пребывал, склонившись над клавишами при свете одинокой свечи.

 Он поднял голову, недоуменно моргнул, прислушиваясь, но ничего не услышал, кроме привычного поскрипывания спящего дома. Он потряс головой и вновь уронил ее на скрещенные руки; одним пальцем свободной руки он начал наигрывать мелодию Скарлатти. Но постепенно какая-то смутная тревога все же сменила его полубессознательное оцепенение. Он вновь поднял голову: по прежнему не было слышно ни звука, но у него появилось ощущение, что в доме что-то не так.

 Может быть, дело в Хлое? Да нет, она же крепко спит наверху после молока с бренди, совершенно измотанная физически и эмоционально. Он было опять уронил голову, но тут же поднял ее. Оттолкнувшись от скамьи, он постоял несколько минут, раскачиваясь и пытаясь собраться с мыслями. Он решил, что следует подняться наверх и убедиться, что она спокойно спит в своей постели, а потом, может быть, и ему самому удастся забыться сном в собственной спальне.

 Слегка спотыкаясь, он сумел обойти все препятствия в библиотеке и вышел в холл. Порыв ветра распахнул входную дверь, не закрытую на замок, и он в недоумении уставился в ее проем. От свежего ветерка его голова значительно прояснилась.

 Опять Хлоя! Очевидно, глубокой ночью она отправилась на поиски этой чертовой дворняги и теперь разгуливает по пустынным окрестностям. Неужели у нее нет ни малейшего чувства самосохранения? Он с облегчением обратил негодование на девушку, перестав злиться на себя, и вновь представил ее упрямой, несносной школьницей, с редкой способностью постоянно попадать в разные переделки.

 Хьюго направился к двери, и с каждым шагом его поступь становилась тверже по мере того, как опьянение проходило. Он пристально всмотрелся в темноту двора. Ее не было видно. Он не мог точно сказать, сколько времени прошло с тех пор, как он услышал звук, встревоживший его. Это могло быть и пять, и двадцать минут назад, ведь бренди способно творить странные вещи с чувством времени.

 Затем он услышал собачий лай — слабый, но отчаянный, доносившийся откуда-то с подъездной аллеи. Это объясняло прогулку Хлои, хотя и не оправдывало ее безрассудства. Почему, черт возьми, она не позвала его?

 Он пошел вниз по аллее в направлении звука. Деревья, росшие вдоль аллеи, образовывали арку, совершенно поглощая неяркий свет луны, с трудом пробивавшийся через облака. Хьюго напряженно всматривался вперед, пытаясь различить в темноте ее силуэт или хотя бы услышать звук ее шагов. Постепенно лай приблизился и стал еще более отчетливым, но и более отчаянным. Должно быть, пес где-нибудь застрял. Хьюго ускорил шаги. Почти в полном мраке он двигался уверенно, поскольку знал все изгибы и повороты аллеи, как свои пять пальцев.

 Он несколько раз позвал Хлою, но ответа не последовало. Вероятно, сосредоточившись на поисках Данте, она больше ничего вокруг не воспринимала. Он вышел из тени деревьев в конце аллеи, и тут лай прекратился. От дурного предчувствия он ощутил внутри холодок. Сам не зная почему, Хьюго побежал к разваливавшимся колоннам ворот. Когда он почти приблизился к ним, снова раздался быстро прервавшийся крик.

 Хьюго бросился к узкой дороге перед имением, он отчаянно всматривался в темноту. Лай, раздавшийся вновь, показался ему оглушающим в ночной тиши. Примерно в ста ярдах от себя он наконец различил двигавшиеся силуэты.