– Ольга Ивановна, я ни за что на свете не желал бы вас принуждать и выказывать нетерпение. Разумеется, подумайте, я буду ждать вашего ответа…

    Хорошо еще, что не добавил «с трепетом», мысленно фыркнула Ольга, это было бы уж чересчур. Но каковы ухватки! Поневоле начинаешь верить, что за словами Бригадирши что-то есть. Трудно признать, что старушка во всем права, но что-то тут определенно нечисто…

    Она опомнилась, видя, что графа уже нет в кабинете и они с князем остались наедине.

    – Оля, подумай, – серьезно сказал князь. – Это не забава, жених настроен серьезно. Кто бы стал так шутить… Ты только, боже упаси, не подумай, что я хочу от тебя избавиться. Клянусь тебе чем угодно: ты для меня как родная дочка, я себя не опекуном, а отцом чувствую. Это твой дом, – он сделал обеими руками широкий жест. – Живи хоть до скончания веков. Но послушай… Отцовский долг в том и заключается, чтобы дочерей пристроить со всей надежностью и, пардон, выгодой для них же самих. Честью клянусь, я и для Тани лучшего жениха бы не желал: молод, недурен, богат несказанно, принят при дворе… Мишенька заверяет, что человек весьма и весьма неплохой – не мот, не пьяница, не картежник, доброго нрава. Графиня Ольга Ивановна Биллевич, – произнес он с некоторой мечтательностью. – Чем плохо? Будущее твое будет устроено раз и навсегда. Прости старого рубаку за прямоту, но ведь, насколько мне известно, нет у тебя пока сердечного друга, ведь верно? Ни от чего тебе не надо отказываться и никакую прежнюю любовь попирать не придется… Прав я?

    – Правы, Андрей Дмитриевич, – сказала Ольга со вздохом. – Я вам бесконечно благодарна за участие во мне на протяжении всех этих лет…

    – Ну, полно, полно! Я ведь…. не благодарности ради…

    – Я понимаю. За что и уважаю вас бесконечно… Но хотела бы обдумать все, как следует…

    – Помилуй бог, кто ж тебя неволит! – смущенно замахал на нее руками князь. – Думай, сколь душе угодно. Только ты все же взвесь все выгоды такого сватовства и не забудь про недостатки оного – каковых просто не имеется, на мой взгляд…

    – Да, конечно, – сказала Ольга тоном примерной девочки.

    Ни за что ведь не поверит, расскажи она про сомкнувшуюся вокруг нее синюю паутину. Никто не поверит… кроме Бригадирши. Поговорить с ней откровенно? Или следует пожалеть старушку, которой и так сегодня выпали нешуточные переживания? Знать бы, чего еще от этого субъекта ждать…

    – Погоди, – сказал князь, завидев, что она поднялась со стула. – Тут еще одно странное дельце. День сегодня удивительный, сплошные сюрпризы… Поутру, еще до Мишенькиного с гостями приезда, нагрянул стрюцкий из уезда (у князя это уничижительное словечко служило универсальным обозначением для чиновничьего племени). Бумагу привез… Ты что же, выходит, была знакома с мельником Сильвестром?

    Ольга насторожилась и ответила, тщательно подбирая слова, взвешивая каждое:

    – Мы с Татьяной частенько проезжали мимо мельницы и не раз видели его. Здоровались вежливо, перекинулись однажды парой слов…

    – И только?

    – Помилуйте, Андрей Дмитриевич, – сказала она с восхитительной невинностью во взоре и тоне. – А что бы еще?

    – Действительно, что бы еще… И все равно странно.