А значит, дальнейшие расспросы бесполезны: если князь решил поступать именно так, а не иначе, будет твердо стоять на своем, никакие уговоры не помогут…

    Сделав вид, что услышанное ее полностью устроило, она перевела разговор:

    – Значит, я теперь вроде помещицы?

    – Пожалуй, – облегченно вздохнул князь, явно радуясь перемене темы. – Захудалая, правда, но, с точки зрения закона… Лес и луга, в общем, никакой практической пользы не имеют, поскольку ни для каких хозяйственных целей не используются, а вот мельница на бойком месте – дело другое. Сильвестр справлялся сам, а вот тебе, душа моя, непременно бурмистр понадобится. Не находишь ли нужным, чтобы Федотыч занялся еще и этим?

    Ольга охотно подхватила эту тему, и они принялись вроде бы беззаботно и непринужденно обсуждать дела по нежданному наследству. Но в голове у нее все это время крутилась одна мысль: благородный граф Биллевич врал как сивый мерин. Не было его ни в одном из тех мест, что он перечислил Ольге. Есть у девушек примечательное качество: будучи на балу или в ином увеселении, высмотреть всех до единого интересных молодых людей (как и наоборот, впрочем). Вовсе не обязательно потом держать в памяти всех до единого, но всегда можно сказать с уверенностью: видела ты этого господина прежде или столкнулась в первый раз.

    Так вот, она могла поклясться чем угодно, от случайного наследства до бессмертной души, что в жизни не встречала графа прежде, ни в одном из тех мест его не было среди приглашенных. Разве что прислуживал, нацепив лакейскую ливрею, – кто же запоминает лица превеликого множества чужих лакеев? Но это предположение абсурдно, не мог же он все разы представать в образе лакея? Один раз – возможно, мало ли примеров, когда молодые люди из общества выкидывали подобные фокусы, чтобы попасть, скажем, в некий дом, где не могли быть приняты обычным образом. Такие штучки в юности откалывали и полковник Загоецкий, и сам князь, о чем как-то вспоминали со смехом… Но чтобы всякий раз, во всех этих местах? Нет, граф врал. Ольга никогда его прежде не встречала. А это делало ситуацию еще загадочнее…

    Сон у нее всегда был крепким, и просыпалась она в определенное время сама, так что Дуняшке очень редко приходилось хозяйку будить. Но на сей раз, когда она открыла глаза, с первого взгляда поняла, что стоит еще натуральная ночь: спальня была залита серебристым лунным сиянием, да и с постели видно, как огромная бледная луна висит над верхушками деревьев…

    В спальне кто-то был. Послышалось шевеление, потом раздались тяжелые неуклюжие шаги. Рывком отбросив одеяло, Ольга села в постели, инстинктивно сжимая на груди тончайшую ночную рубашку. На легкую Дуняшкину походку это ничуть не походило, скорее уж на мужицкое топотанье…

    Она не испугалась – скорее разозлилась. Отродясь в имении не случалось подобных вещей.

    – Кто там? – бросила Ольга в пространство уверенным барским тоном.

    Топотанье приблизилось. И Ольга смогла издать лишь слабенький нечленораздельный звук вроде жалобного писка, а потом у нее прямо-таки отнялся язык, а заодно и возможность шевелиться.

    Две высоких, широченных фигуры надвинулись из темного угла, прямо к постели. Ростом и размахом плеч они, в общем, не особенно и превосходили иного крепкого мужика, но лица, лица! Их физиономии имели лишь отдаленное, гротескное сходство с человеческими: и гораздо шире, и форма какая-то не такая, не вполне человеческая, и уши острые, как у белок, и зубья в приоткрытых ртах были чересчур широкими для человеческих (этакие гнутые квадраты), и волосы стоят ежиком, отчего напоминают то ли сапожную щетку, то ли кабанью щетину.