– Вот тут я вас и поймала, – сказала Ольга не без торжества.

    – Простите?

    – А прежний ваш хозяин? Мельник? Он-то, насколько я знаю, совершенно не стремился куда-нибудь поближе к императорскому двору, на золоте не ел, в карете шестеркой не ездил. Что-то у вас не складывается…

    – Ах, мельник… – усмехнулся Джафар. – Тут дело другое. Он с некоторых пор попросту пресытился, понимаете? Ему это наскучило – блеск двора, генеральские мундиры, горы брильянтов и все такое прочее. Прискучило, понимаете? А допрежь Сильвестр наш – кстати, никакой и не Сильвестр – форменным образом блистал, забавляясь чинами и титулами. Долго жил на свете, вот и наскучило. Назови я вам то его имечко, под которым он в истории значится, вы б ахнули и не поверили, хотя это чистая правда. Ну, так тоже бывает, когда живешь дольше, чем обычный человек. Наскучило, вот он и сидел последние сорок лет в вашей глуши. Согласитесь, основной тенденции, про которую я вам толкую, это нисколечко не противоречит: одному прискучит, другому нет, но прежде-то оба с превеликим азартом и удовольствием извлекали выгоду из своего умения…

    – Все равно, – сказала Ольга. – Как-то все это скучно, то, чем вы меня прельстить пытаетесь…

    – Приобвыкнитесь, звезда моих очей… – протянул Джафар с нескрываемым превосходством. – Ой, приобвыкнитесь, попомните мои слова… А впрочем, наше дело маленькое. Наше дело – приказы исполнять, – он лукаво улыбнулся. – Олечка… А может, все же попробуем подружиться? Мы теперь одного поля ягоды, никто лучше меня не поймет и не оценит и душу твою мятущуюся, и красоту неземную, никто лучше и не приласкает. Сама подумай: за сотни лет приобретаешь такое умение исполнять все женские желания, что ни один из смертных не сравнится…

    – Ты о чем-нибудь другом в состоянии думать? – фыркнула Ольга.

    – Никоим образом, – серьезно сказал Джафар. – Когда ты сидишь вот такая, пленительно распустив кудри, и обнаженная ножка в нечаянном бесстыдстве виднеется…

    Ольга торопливо запахнула одеяло, убрав под него ноги, и, не особенно раздумывая, распорядилась:

    – Убирайся прочь. Оставь меня в покое. Мне сейчас необходимо побыть одной…

    – Слушаю и повинуюсь, – покладисто вскочил Джафар, низко поклонился. – Едва во мне возникнет надобность, позови, и я моментально к твоим услугам…

    Его слова звучали все тише, а сам он становился все прозрачнее, пока не исчез окончательно. Но тут же у двери сгустился насыщенный серебристым лунным сиянием воздух, и появились оба болвана, одинаковые с лица, глупо ухмылявшиеся. Двинулись к Ольге, гундя:

    – Хозяйка, давай работу… От безделья с души воротит…

    – А душа-то у вас есть, бессмысленные? – усмехнулась она уже без всякой робости.

    – Откуда? – прогудел тот, что справа. – Но говорится так, вот и нахватались у людишек… Работу давай!

    Волной накатился уже знакомый запах мокнущего в затхлой воде чурбана, к ней протянулись грубые лапищи. Но она словно прожила с момента пробуждения посреди ночи не пару часов, а пару лет – чувствовала себя на удивление спокойно и уверенно. Властно прикрикнула:

    – Стоять! Будет вам работа…

    Оба моментально остановились, насторожив острые беличьи уши.