В коридоре мимо нее опрометью пронеслось несколько дворовых, один тащил ведро с водой, расплескав уже добрую половину, сам мокрехонький. По всему дому стоял шум, топот и крики – правда, в происходящем уже наметилась некоторая упорядоченность, пожар был злом привычным, давним…

    Никто не обращал на нее внимания. Ольга распахнула дверь к Татьяне и, не обращая внимания на горничную, сидевшую на своей постели с видом полнейшей растерянности, прошла в спальню. С несказанным облегчением убедилась, что Татьяна, судя по всему, крепко спит – тоже совершенно нагая, надо полагать возвращенная в свою комнату каким-то окольным путем.

    – Что же это за компания такая? – тихонько задала она вопрос вслух самой себе.

    И ответа, конечно же, не получила…

    Вернувшись к себе, Ольга почувствовала жуткую слабость, перед глазами все плыло. В первый миг она испугалась, решив, что таким образом ей ответили, определив, кто прервал на самом интересном месте предосудительные забавы, но это больше походило на невероятную усталость – слишком многое она освоила за считанные часы и, в некотором смысле, попросту надорвалась…

    Рядом неожиданно возник Джафар, осторожно коснулся ее локтя и сказал с неподдельной заботой:

    – Лягте и спите, прелестница, вам необходимо… Отчаянная вы, хозяйка, я восхищен… Знали бы, с кем связываетесь… Хорошо еще, что они не доискались виновника, уж я-то чувствую. Но если будете продолжать, может и не обойтись…

    Она уже не слушала – закрыла глаза и провалилась в сон, как в омут, канула в восхитительное беспамятство…

    Глава девятая

    Воздыхатель

    Наутро, при солнечном свете и лазурном небе, все происшедшее ночью казалось дурным сном. Вот только, подойдя к окну, Ольга увидела копоть вокруг окна отведенной графу комнаты, выбитые стекла – и с превеликой неохотой признала, что ничего ей не привиделось, все было.

    За завтраком генерал и остальные слегка подшучивали над графом Биллевичем – а тот мастерски изображал сконфуженность. Как тут же поняла Ольга из разговора, непосвященным дело было представлено так, будто граф, определенно перебрав хозяйского вина, поданного ему в комнату, неосторожно оставил на полу канделябр с зажженными свечами, пламя перекинулось на кисейные занавески, оттуда на мебель и балдахин постели. Камергер комически ужасался – он-то, неосторожный, представил Ольге жениха как образец добродетели и умеренности, а тот самым беспардонным образом злоупотребил его доверием. Добродушно подтрунивал фон Бок – оказывается, именно он, проходя мимо спальни графа, почуял дым и поднял тревогу. В общем, за столом царила самая непринужденная атмосфера, и оттого Ольге было еще тяжелее: при свете дня все эти загадочные господа выглядели совершенно безобидными, мало того – милыми и обаятельными. Она и представить не могла, что найдется кто-то, способный ей поверить. И пытаться нечего. Решат, что она повредилась рассудком, в смирительный дом, конечно, не запрут, но созовут на подмогу доктору Гааке целую роту эскулапов и уже никогда не будут относиться серьезно к ее словам и поступкам. Поверить и отнестись со всей серьезностью способна одна Бригадирша, но она не в счет, ее саму, чего доброго, посчитают вышившей из ума – Ольга в приступе жгучего стыда вспомнила, что именно так сама и думала совсем недавно…

    Но ведь придется что-то делать! Сомнительно, чтобы эта компания так просто отвязалась от Татьяны (которая, как быстро установила Ольга посредством окольных расспросов, ничегошеньки из событий этой ночи не помнила, считала, что попросту крепко спала без сновидений).