Ольга печально улыбнулась:

    – Autan entre mordu d’un chien que d’une chienne… [10]

    – Ну, это ты чересчур, – серьезно сказала Бригадирша. – Есть тут разница, есть. Ведьма – это что-то вовсе уж жуткое, а колдунья, если поразмыслить… ну, не такое уж и страшное. Ты же не виновата, что этот старый пройдоха именно тебе спихнул обузу с плеч…

    – Вашими бы устами…

    – Ну, не переживай. Жизненный опыт мне нашептывает, что с колдовством, душа моя, дело обстоит, как с кухонным ножиком – им с одинаковым успехом можно и хлебушка нарезать, и человека порешить до смерти. Не в ножике грех, а в руке, что его держит… Так что, душа моя, попробуй-ка ты пустить свое умение на добрые дела.

    – Хорошо вам говорить… – сказала Ольга. – А я, откровенно скажу, и не представляю даже, что это за добрые дела. О чем ни подумаю, в первую очередь приходит на ум исключительно возможность творить тот или иной вред…

    – Не помирай прежде смерти, – твердо сказала Бригадирша, очевидно, не отыскав в памяти французского изречения, подходившего к случаю. – Осмотришься, обязательно что-нибудь найдешь – ну вот хотя бы постарайся отогнать эту нечисть от Танюшки. Они ж не успокоятся… а к князю жаловаться не пойдешь… да и князя они могут в два счета оплести…

    – Не представляю, что и делать…

    Бригадирша взмахнула сухим кулачком:

    – Молодежь пошла какая-то квелая… Зачем же руки опускать, сударыня? Возьми своих холопов в оборот, расспроси как следует, хозяйка ты им или кто? Быть не может, чтобы не нашлось средства… От любой нечисти есть средство, Оленька, даже от самого Сатаны. Ты же и не искала толком? Вот и возьмись. Или будешь смотреть, как они измываются над Танюшкой?

    – Знала бы как – в гроб бы загнала… – сердито сказала Ольга.

    Старушка усмехнулась, ее глаза смотрели жестко и молодо, словно на Ольгу уставился сам восемнадцатый век, причудливым образом совмещавший утонченнейшую галантность и жуткие злодейства.

    – А на худой-то конец, голубушка… Мало ли травок? После которых душа вмиг отлетает туда, где ни печали тебе, ни воздыхания? Коли уж они такие твари, то и обращение с ними должно быть соответствующее. Мало ли случаев, когда за барским столом невезучему гостю попадался не тот грибочек? Повар, орясина, просмотрел… Все съели, как ни в чем не бывало, а бедолага один-единственный грянулся оземь, едва выйдя из-за стола… Помнишь, как у Несвицких тому титулярному советнику по оплошке повара в тарелку угодила поганка? Едва откачали. А время нынче грибное, на грибы и грешить будут… Что так смотришь, не одобряешь?

    Ольга сказала медленно:

    – Вы знаете, если не останется другого выхода… Нужно же как-то это прекращать… Но они, кто их знает, и почуять могут…

    – А они почуяли, что это именно ты им огоньку подпустила?

    – Уверена, что не доискались. Иначе, чует мое сердце, сразу нагрянули бы, кипя от негодования, отношения выяснять…

    – Вот видишь? Если они сильнее твоих… холопьев, это ни о чем еще не говорит.