|
Укрывшись с головой одеялом, она лежала в постели, не простив себе, что не успела, не застала бабушку живой. Не останься она на ночь с Игорем, вернись домой с последней электричкой, глядишь, помогла бы старушке справиться с сердечным приступом, поддержала бы до приезда врача. Но не приехала, не помогла, не поддержала, и только один Петр был рядом с бабушкой, но что он мог поделать?
Нина Ивановна отпросилась у Лацкарта и все эти дни не отходила от Наташи ни на шаг. Петр занимался подготовкой похорон и поминального обеда. Наташа словно примерзла к стулу у гроба и даже ночью не прилегла ни на минуту. Сидела молча у изголовья, сухими отрешенными глазами всматривалась в самое дорогое и родное лицо и не верила, что никогда больше бабуля не заговорит, не улыбнется ей, не встретит у калитки шутливыми упреками… Несмотря на дождь, казалось, полсела пришло на бабушкины похороны. Наташа и не подозревала, сколько людей помнят и любят ее бабулю. Ей приходили выразить сочувствие знакомые и малознакомые люди, некоторых она вообще видела впервые в жизни — все бывшие ученики, их родители, друзья, коллеги, соседи, просто односельчане… Только Романовы не появились ни на похоронах, ни на поминальном обеде. Петр, почерневший от усталости и забот, метался по поселку, и Наташа не раз слышала одобрительный шепоток соседок: мол, теперь Семеновна может быть спокойна, в хорошие руки попала ее внучка. А внучка не находила себе места от беспокойства, не зная, как подойти к Петру и начать страшный разговор. А он, со своей стороны, старался без дела не тревожить ее и лишь иногда, ласково коснувшись плеча или руки, глазами пытался показать, что любит и жалеет. У Наташи все тогда сжималось внутри: ее любят, надеются, и она не вправе промолчать, оставить все идти своим чередом… На другое утро в Наташину комнату вошел Петр. — Наташа, ты спишь? — спросил он и, не дождавшись ответа, присел рядом на осевшую под его весом кровать, осторожно сдвинул одеяло с ее лица. — Я сейчас Нину Ивановну везу во Владивосток, вероятно, и тебе следует съездить, вещи забрать, зарплату получить… Наташа подняла голову. Петр ласково тронул губами побледневшую девичью щеку: — Поспеши, чтобы нам засветло домой вернуться. — Петя, мне нужно с тобой поговорить. — Наташа села на постели и смело посмотрела в его недоумевающие глаза. — Что случилось? Может, стоит отложить на вечер? — Нет, сейчас, немедленно… В комнату постучались. На пороге стояла Нина Ивановна в плаще и с дорожной сумкой в руках. — Собирайся, девочка! Зачем вам лишний раз машину в город гонять? Наташа молча кивнула. Возможно, так будет лучше. Она увидится с Игорем, и после этой встречи ей станет легче вести разговор с Петром. Волнующее предвкушение предстоящей встречи с любимым на какое-то время разогнало мрачные мысли о бывших и предстоящих потерях. В мгновение ока девушка надела куртку и последовала за Ниной Ивановной в машину. Устроившись на заднем сиденье автомобиля, Наташа всю дорогу прокручивала в голове различные варианты начала разговора с Петром, пыталась найти убедительные доводы, способные смягчить его обиду и боль. Однако так ничего путного и не придумала. У ворот госпиталя, не дожидаясь полной остановки машины, Наташа выскочила наружу и помчалась по дорожке ко входу в здание. Нина Ивановна покачала головой и многозначительно глянула на Петра. Тот огорченно улыбнулся и развел руками, но зайти в госпиталь наотрез отказался. Нина Ивановна с сердитым ворчанием проследовала за Наташей. Девушка, оставив сумку в палате, спускалась по лестнице ей навстречу. — Куда это ты лыжи навострила? — Нина Ивановна с неодобрением отметила шальной блеск потемневших от нетерпения глаз. — К Игорю. |
