Наташа переглянулась с Борисом, с легкой усмешкой взиравшим на супругу, смахивающую в своем черно-желтом одеянии на суетливую пчелу, и подмигнула ему. Борис сделал большие глаза и исподтишка погрозил гостье пальцем. За несколько часов знакомства они уже успели подружиться. Наташа с достаточной дозой скептицизма относившаяся к слишком скорому, на ее взгляд, замужеству подруги, по достоинству оценила острый ум и терпение своего будущего начальника. Уж кто-кто, а она на себе испытала неуемный и въедливый характер подруги, непримиримого борца с чужими недостатками и пороками общества. А тут вдруг в одном письме сообщает, что у них в клинике новый заведующий — непроходимый тупица, лентяй, сквернослов и юбочник. Во втором — что он тайный алкоголик, картежник и любитель юных медсестер. А в третьем, уже без комментариев, — что выходит за него замуж.

Потом месяца два Наташа не получала от нее ни единого письма, а лишь одну замызганную, с множеством восклицательных знаков открытку из Сочи, из которой она с трудом, но поняла, что подруга счастлива!!! Безмерно!!! Безумно!!! Навсегда!!!

Теперь источник Сонькиного счастья сидел рядом с Наташей в кресле и с веселыми искорками в глазах наблюдал за жаркой дискуссией, разгоревшейся за длинным дубовым столом, пережившим семь десятилетий Советской власти и только чудом не сгинувшим в буржуйках двух революций, Гражданской войны, первых пятилеток и самой страшной в истории человечества блокады…

— Парни останутся с нами, — вещала Софья. — Наташку отправим с глаз долой подальше на юг отдыхать. А то она уже на бабу не похожа. Ходячая вешалка для одежды. Ты не смотри на меня, я быстро тебя приведу в норму! — произнесла она с угрозой в голосе. — Иначе ты мне все отделение распугаешь! Или студенты, не дай Бог, случайно тебя за наглядное пособие примут. — Сонька перевела дух и продолжала: — Маму и тетушек завтра же отвозим на дачу. Пусть готовят базу для приема гостей. Егорку и Петьку вместе с Борисом на эти два дня отправим разглядывать местные достопримечательности. Зимой на это времени не будет!

Борис склонился к Наташе и прошептал:

— До сих пор удивляюсь, как я осмелился жениться на ней? Соню в клинике прозвали Цунами, и с первых дней работы, стыдно признаться, я почти панически боялся встречаться с ней. Язык у нее, скажу я вам, поострее той гильотины.

Наташа улыбнулась ему в ответ:

— Надеюсь, теперь вы поняли, что она добрейшая из женщин, но порой бывает до безобразия принципиальной, хотя, я вижу, достаточно легко поддается перевоспитанию.

Борис кивнул соглашаясь и продолжил наблюдение за маленькой решительной женщиной, восседавшей во главе стола.

Егор и Петька, пристроившись по разным углам огромного кожаного дивана, одним глазом косили в телевизор, другим — в сторону матери, как, дескать, реагирует на тетки-Сонькины тирады. Втайне они уже успели сговориться с дядей Борисом и составили свой план летнего отдыха с купанием в Финском заливе, с хождением на яхте под парусом и с ночной рыбалкой в серьезной компании мужчин, куда доступ женщинам категорически запрещен.

— Главная наша тактическая хитрость — во всем соглашаться с дамами. — Мальчишки знали об этом из собственного опыта и поразились, что взрослый дяденька с хитрыми глазами, оказывается, думает точно так же. — Женщины решат, что мы у них на коротком поводке, успокоятся, налягут на дачные дела, тем самым обеспечат нам свободу маневра, и тогда мы займемся тем, что по-настоящему интересно и полезно…

На следующее утро, рассортировав и распределив домочадцев и гостей по видам деятельности согласно утвержденному вечером плану, Софья усадила Наташу перед огромным, почти со стену супружеской спальни, овальным зеркалом.