— Революция, Интернационал — всё это, конечно, великие события. Но, ей-богу, я разревусь, если и в Париже свершится революция!

«Ленин знал, что в лице Зиновьева у него есть надежное и послушное орудие, и он никогда не сомневался в своем умении управлять этим оружием для пользы революции… — вспоминала Анжелика Балабанова. — Ленин был больше озабочен тем, чтобы его решения были действенными, нежели способом, которым они выполнялись. Его главной психологической ошибкой было то, что он не предвидел того, что случится с революцией, когда эти средства станут целью…»

Коллонтай обиженно записала в дневнике: «Зиновьев определенно не хотел, чтобы я работала в III Интернационале, хотя Владимир Ильич меня предлагал туда. С Зиновьевым у нас острые взаимоотношения, еще с Октября. Он не прощает мне, что я тогда его разоблачала за трусость и организовывала «поход» к нему работников с запросом. Да и Лилина меня за это не терпит».

Упомянутая Коллонтай Зинаида Ионовна Лилина — жена Зиновьева. Коллонтай крайне не нравилось, что на женских совещаниях Лилина «держала себя хозяйкой».

Во время II конгресса Коминтерна, проходившего с 19 июля по 7 августа 1920 года, состоялась Международная конференция коммунисток. Представительницы разных стран обсуждали работу коммунистических партий среди трудящихся женщин. Родилась идея создать Международный женский секретариат, который помогал бы коммунистическим партиям вовлекать женщин в пролетарскую классовую борьбу.

Исполком Коминтерна (ИККИ) 8 августа 1920 года утвердил Международный женский секретариат как составную часть Коминтерна. Его возглавила Клара Цеткин.

Накануне III конгресса Коминтерна решили во второй раз собрать конференцию коммунисток. Коллонтай поручили подготовить основной доклад. 31 мая 1921 года на заседании политбюро Коллонтай представила предложения о составе российской делегации на Международной конференции коммунисток. Политбюро поручило «тт. Зиновьеву и Молотову несколько сократить делегацию».

Конференция проходила с 9 по 15 июня 1921 года. 13 июля ИККИ вновь утвердил Клару Цеткин генеральным секретарем Международного женского секретариата. Коллонтай тоже избрали в его состав. Но это был утешительный приз. Другие люди руководили делом, которое она считала своим.

В ноябре 1921 года разочарованная Коллонтай попросила освободить ее от заведования отделом ЦК партии по работе среди женщин. Ее сменила Софья Николаевна Смидович, жена Петра Смидовича — она перешла в ЦК из Московского комитета партии.

Софья Николаевна продолжила линию Коллонтай. На совещании заведующих женотделами инструктировала своих подчиненных: «Рабочие жилища, дома-коммуны являются базой нашей работы по реорганизации быта на общественных началах. Вынести кухню за пределы семьи, организовать общую столовую, общее место пребывания детей и этим положить начало нового быта в домах-коммунах — вот наша задача».

Уйдя на дипломатическую работу, из прекрасного далёка Коллонтай всё равно испытывала желание высказаться на волнующие ее темы. И выбрала литературную форму — художественную прозу.

Вообще-то она уже пробовала себя в беллетристике. Послала свою повесть редактору журнала «Русское богатство» Владимиру Галактионовичу Короленко. Тот повесть печатать не стал, ответил автору: «Если бы вы писали пропагандистские листовки, вы бы могли достигнуть большего. К беллетристике у вас меньше данных». Короленко оказался прав. Тем не менее Коллонтай как-то заметила: «Ведь и я все-таки немного писатель».