— Я позволю себе остановиться, — говорил Юренев, — на одном из методов управления ЦК нашей партии — это система ссылок, высылок под разными видами: один едет в Христианию, другую шлют на Урал, третьего — в Сибирь. ЦК, говорят, «играет человеком», но пусть играет хорошо, но ЦК не умеет хорошо играть, он поступает так, как ему заблагорассудится. Мы читали о товарище Шляпникове, что он тепло принят норвежскими рабочими, но для нас не секрет, почему он гуляет в Норвегии, а не у нас на съезде…

Ленин ему ответил:

— Я перейду к обвинению, которое делалось товарищем Юреневым насчет товарища Шляпникова. Если бы ЦК удалял Шляпникова как представителя оппозиции перед самым съездом, такой ЦК несомненно сделал бы гнусность. Когда мы установили, что Шляпников едет, то мы в политбюро сказали, что не даем ему директив перед отъездом, и Шляпников накануне отъезда приходил ко мне и заявил, что он едет не по директивам ЦК. Таким образом, до Юренева дошел просто-напросто слух, и он его распространяет.

Юренев возразил с места:

— Шляпников говорил мне это лично.

Ленин стоял на своем:

— Я не знаю, как он мог вам говорить это лично, когда он перед отъездом был у меня и говорил, что он едет не по директивам ЦК…

Вскоре после съезда самого Константина Юренева отправили в Курск председателем губисполкома, а потом и вовсе командировали за границу.

Делегаты, выразившие недовольство методами руководства, очень скоро войдут в состав «Рабочей оппозиции», как и Коллонтай. Юрий Хрисанфович Лутовинов, член президиума Всероссийского центрального совета профессиональных союзов (ВЦСПС), критиковал бюрократический аппарат, пытающийся управлять всем и вся и упускающий из виду самое главное:

— ЦК и в особенности оргбюро превратился из высшего руководящего органа в орган исполнительный самых мелких ничтожных делишек, как, например, назначение для какого-нибудь учреждения коменданта, заведующего хозяйственной частью и т. п., и на это тратилось девять десятых времени…

Юрий Лутовинов, подпольщик, участник революции и Гражданской войны, работал в профсоюзе металлистов. Он выступал от имени коммунистической фракции ВЦСПС, которая не согласилась с точкой зрения Ленина, что «коллегиальность превратилась в болтовню» и нужно единоначалие.

Член бюро ЦК партии большевиков Украины и председатель Харьковского губкома Яков Аркадьевич Яковлев высказался на сходную тему:

— Когда встал вопрос о том, что на Украине надо создать такое ядро, которое сможет создать организации, в это время Украина превращается в место ссылки. Ссылаются туда товарищи, почему-то неугодные Москве.

В те годы партработников постоянно перемещали из одного города в другой, и создавалось ощущение, что таким образом убирают подальше строптивых и излишне самостоятельных.

Критикам возразил председатель Воронежского губисполкома Лазарь Моисеевич Каганович, которого вскоре приметит Сталин и сделает своим главным кадровиком:

— Обратимся к вопросу об единоличии и коллегиальности. Я спрошу: а что у нас, на местах, проводится коллегиальность? Есть ли коллегиальность в исполкомах? Разве в губернском комитете партии не предрешаются вопросы? Разве в отношении к уездным комитетам партии не проглядывает единоличная диктатура? Такая диктатура — факт. На местах проводится самая суровая диктатура. Правда, эта диктатура проводится иногда через три-четыре лица, но по существу это лицо едино… Что подразумевается под почетной ссылкой? Отправка товарищей-центровиков на места? Я должен сказать, что переброска товарищей необходима. Мы говорили и говорим, что работники засиживаются на месте и получается часто вместо товарищеских отношений прямо-таки приятная компания… И мы на местах проводим принцип — не давать засиживаться и гоняем работников с места на место, и когда ЦК снимает прекрасных работников, то это вполне естественно.