Призывы оппозиции были созвучны настроениям рабочей массы. Экономический и политический кризис начала 1921 года мог бы развалить власть большевиков, если бы Ленин и другие члены политбюро не спохватились — буквально в последний момент.

Еще за год до этого член политбюро и председатель Реввоенсовета Лев Троцкий, видя, как гибнет экономика, и чувствуя мятежные настроения крестьянина, предложил заменить продразверстку натуральным налогом, что означало отказ от политики военного коммунизма.

Троцкий предупреждал руководство большевиков: «Продовольственные ресурсы грозят иссякнуть, и не поможет никакое усовершенствование реквизиционного аппарата». Сохранение продразверстки «грозит окончательно подорвать хозяйственную жизнь страны». Политическое чутье Троцкого не подвело. А вот Ленину не хватило прозорливости, и тогда политбюро отвергло предложения председателя Реввоенсовета.

«Я настойчиво добивался перехода к новой экономической политике, — вспоминал уже высланный из страны Лев Троцкий. — В Центральном комитете я собрал всего лишь четыре голоса против одиннадцати. Ленин был в то время против отмены продовольственной разверстки и притом непримиримо. Сталин, разумеется, голосовал против меня. Переход к новой экономической политике произведен был лишь через год, правда, единогласно, но зато под грохот кронштадтского восстания и в атмосфере угрожающих настроений всей армии».

К «Рабочей оппозиции» примкнули 45 делегатов X съезда партии. Возможно, обсуждение платформы оппозиции пошло бы иначе, если бы не вспыхнуло восстание в морской крепости Кронштадт.

Советские газеты опубликовали правительственное сообщение «Новый белогвардейский заговор!». В нем говорилось, что происходящее в Кронштадте «несомненно подготовлялось французской контрразведкой».

На X съезде партии 8 марта 1921 года Ленин говорил:

— Несомненно, что белые генералы, — вы все это знаете, — играли тут большую роль… Совершенно ясно, что тут работа эсеров и заграничных белогвардейцев.

Это была ложь, прикрытие для массовой расправы.

Не стоит думать, что верхушка партии не знала реального положения. Расследованием ситуации в Кронштадте занимался особоуполномоченный при президиуме ВЧК Яков Саулович Агранов, которому очень доверял Ленин. Агранов составил секретный доклад, в котором, в частности, говорилось: «Кронштадтское движение возникло стихийным путем и представляло собой неорганизованное восстание матросской и рабочей массы… Следствием не установлено, чтобы возникновению мятежа предшествовала работа какой-либо контрреволюционной организации среди комсостава или работа шпионов Антанты. Весь ход движения говорит против такой возможности…»

Теперь, когда рассекречены и преданы гласности многие документы, становится ясно, что именно тогда произошло. Кронштадтский мятеж стал одним из проявлений массового недовольства политикой советской власти.

Уже в конце декабря 1917 года одна из петроградских газет писала о стремительном ухудшении ситуации с продовольствием:

«Холодильники на Черниговской улице, в которых хранятся скоропортящиеся продукты для населения всего Петрограда, в том числе и для гарнизона, в настоящее время всецело находятся под управлением большевистского комиссара Лаврентьева, бывшего слесаря на этих холодильниках, незадолго до переворота уволенного.