«Рабочая оппозиция» как фракция коммунистической партии (тогда это еще не запрещалось) оформилась в сентябре 1920 года. С 22 по 25 сентября проходила Всероссийская партийная конференция, на которой Иван Иванович Кутузов и Юрий Хрисанфович Лутовинов обвинили партию в разложении. Они потребовали отказаться от навязанных сверху назначений и вообще вмешательства ЦК в деятельность местных партийных и советских органов.

Протест вызывала система, при которой партия отнимала у рабочих то, ради чего совершалась революция: право выбирать. Голосование превращалось в пустую формальность.

Иван Кутузов, крестьянский сын, окончил два класса сельской школы, работал на текстильной фабрике, один из создателей профсоюза текстильщиков. После революции возглавил Всероссийский союз текстильщиков. Он был крупной фигурой. Его избрали в президиум ВЦИКа.

Сторонники оппозиции выступили на Московской губернской партийной конференции в ноябре 1920 года с резкой критикой политики ЦК. Конференция проходила в Свердловском зале в Кремле. Члены оппозиции собрались отдельно, в Митрофаньевском зале.

Ленин с раздражением вспоминал об этом на X съезде:

— В ноябре, когда была конференция с двумя комнатами, когда здесь сидели одни, а в другом помещении этого же этажа — другие, когда и мне пришлось пострадать и в качестве посыльного ходить из одной комнаты в другую, — это была порча работы, начало фракционности и раскола.

В состав Московского комитета партии вошли несколько представителей «Рабочей оппозиции».

— Сущность спора, — объяснял Шляпников профсоюзным активистам, — заключается в том, какими путями наша коммунистическая партия в переживаемый период будет проводить свою хозяйственную политику: через организованные в союз рабочие массы или через их головы — бюрократическим путем, посредством канонизированных чиновников и спецов.

В кризисной ситуации внутрипартийные дискуссии приобрели необычно резкий характер.

«21 января 1921 года, — вспоминал историк Николай Михайлович Дружинин, — я был на партийной дискуссии в Большом зале Консерватории: собрание было созвано Московским комитетом и заключало в себе весь цвет московских коммунистов. На это интимное собрание, из своих, я прошел с удостоверением Агитотдела.

Дальнейший хвост чающих доступа, растянувшийся по Никитской, тщательная проверка входных и партийных билетов; в вестибюле — часовые с винтовками; зал ярко освещен и полон живой, но сдержанной толпой — рабочих, красноармейцев, интеллигентов, на которой лежит особый отпечаток сухого и сурового демократизма…

Председательствует Каменев. Докладчики — Зиновьев и Троцкий, их дополняют представители различных точек зрения, на которых раскололась еще недавно крепко спаянная, единая партия… Расколовшиеся вожди апеллируют к массе; в воздухе носятся слова о болезни и кризисе партии, о возможности ее раскола… К идейным разногласиям примешиваются уязвленное самолюбие отдельных личностей и полемический задор увлекающихся противников.

Дипломатическая позиция Зиновьева, выражающая воззрения Ленина и других вождей из ЦК, — обща и расплывчата; длинная речь, произнесенная тонким охрипшим голосом…

Речь Троцкого была ясна, последовательна и сильна; он дополнял ее резкой и несколько угловатой жестикуляцией, много оправдывался и старался перевести вопрос в новую плоскость — изжитие кризиса профсоюзов и их усиление на новой основе — «производственной демократии».

Интересную и своеобразную струю внесла «Рабочая оппозиция» с ее синдикалистским уклоном, борьбой против бюрократии и государственности (по-видимому, это — то скрытое, могущественное течение, которое оказывает решающее влияние на группировки вождей)… Профсоюзы как независимая организация рабочей массы обречена на гибель, она мертвеет под гнетом давящей государственности…

Против выступает «Рабочая оппозиция», несущая в себе живое начало массового творчества; против комиссарства, назначенства, приказов сверху поднимается волна демократической оппозиции, которая желает воскресить старые заветы, а частью таит в себе анархические задатки.