Через год, 17 октября 1936 года, поделилась своими печалями с Зоей Шадурской: «Да, ты права — другим легче, у кого есть возле свой, близкий человек… Иногда ночью проснешься и так, так тоскливо… Меня всё прерывают! Пришли вешать гардины. Рагна прибежала с жалобой, что «свет не горит», и так далее. Одним словом, я не столько полпред, сколько «его жена». И только теперь я осознала, сколько времени берет эта незаметная, но неизбывная работа хозяйки дома. Вот отчего другие полпреды успевают писать, а я нет».

Коллонтай ощущает течение времени, но завидное здоровье и неукротимый дух делают ее моложе. Окружающие часто и не задумываются о ее возрасте.

Первое апреля 1937 года — Шадурской: «Заюшка, родная, друг всей жизни! Сегодня мне шестьдесят пять лет… Это переход в новую ступень жизни. До сих пор можно было говорить: пожилые годы. Сейчас — эпитет «старость» станет скоро привычным. А ведь этому не веришь! Мы с тобой душою, сердцем очень молодые… Годы нехороши тем, что «тело мешает»…

Советский Союз вступил в полосу массовых репрессий. Безумная борьба с «врагами народа» распространилась и на советскую колонию в Швеции.

Девятнадцатого июня 1937 года заместитель ответственного руководителя ТАСС Яков Семенович Хавинсон, пришедший с партийной работы, обратился к Сталину и членам политбюро с запиской о враждебной деятельности своего начальника:

«В результате деятельности Долецкого корреспондентская сеть ТАСС за границей находится в исключительно тяжелом положении. Из общего количества работающих в заграничной сети ТАСС 57 человек (включая и технических сотрудников) — 26 подданных иностранных государств… Необходимо срочно и самым серьезным образом заняться кадрами иностранной информации ТАСС, подобрать проверенных и квалифицированных людей, добиться того, чтобы, как правило, в отделениях ТАСС за границей работали советские граждане…»

В списке политически неблагонадежных числился корреспондент в Швеции. «В Стокгольме работает шведский гражданин Бекстрем Кнут. Необходимо заменить», — докладывал Хавинсон.

Резолюция Молотова: «Просьбу т. Хавинсона поддерживаю».

Поначалу большевики широко использовали местных коммунистов и друзей Советской России. Но постепенно иностранцы вышли из доверия — в основном усилиями чекистов. Массовые репрессии в стране сопровождались чисткой заграничных представительств. Сомнительных иностранцев выгоняли, своих отзывали.

Эпоха массовых репрессий не обошла и Наркомат иностранных дел. Дипломатов брали одного за другим. Выжившие вспоминали:

— Сговоришься с коллегой встретиться по какому-то вопросу, а на другой день его уже нет в наркомате — арестован. Не решались говорить друг с другом.

В общей сложности в Наркоминделе было репрессировано две с половиной тысячи сотрудников. Посадили полсотни полпредов, почти всех руководителей отделов. Нормальная работа прекратилась. Отделами руководили временно исполняющие обязанности. В полпредствах и консульствах вообще не осталось старших дипломатов. Некоторые советские учреждения просто закрылись.

Александра Михайловна знала о репрессиях в стране из первых рук.

Коллонтай включили в состав советской делегации на ассамблею Лиги Наций — международной организации, существовавшей между двумя великими войнами. Это была предшественница ООН, но с меньшими правами и полномочиями.

В Москве невысоко оценивали Лигу.