Планы большевиков не были секретом. В петроградских газетах мелькали тревожные заголовки: «Откроется ли Учредительное собрание?». Журналисты задавали вопросы представителям различных партий.

Меньшевик Матвей Иванович Скобелев, в прошлом депутат Думы, заместитель председателя Петроградского совета и министр труда во Временном правительстве, твердо стоял за созыв русского парламента:

— Я лично думаю, что Учредительное собрание откроется, а конфликт с большевиками произойдет в самом собрании. Большинство — почти абсолютное — будут иметь эсеры. При таких условиях большевики не решатся разогнать Учредительное собрание при помощи штыков, а попытаются дать ему бой политический… Задача Учредительного собрания заключается в том, чтобы в первую очередь поставить вопрос о мире и земле, для того, чтобы вырвать эти вопросы из грязных демагогических рук… Вся полнота власти будет находиться в руках Учредительного собрания. В какие же формы выльется организация исполнительной власти, пока говорить преждевременно. Если Ленин явится на первое заседание Учредительного собрания в качестве председателя «правительства», а не как член Учредительного собрания, то, несомненно, все тактические шаги, которые намечаются пока, могут измениться…

В 1918 году Матвея Скобелева дважды арестовывали. Он уехал в Баку, в независимый Азербайджан. Нарком внешней торговли Леонид Борисович Красин уговорил его вернуться. Скобелев работал в наркомате и в Госплане. В 1937 году его арестовали и расстреляли.

Эсерка Мария Спиридонова говорила журналистам:

— Я никогда не даю личных интервью, но от имени своей фракции могу заявить, что мы прилагаем усилия к скорейшему открытию Учредительного собрания… Когда Учредительное собрание покажет, что готово идти по единому пути с нашей передовой революционной демократией, мы его, конечно, поддержим. Если же оно разойдется с нами и выскажется против немедленного мира, против социализации земли, против установления рабочего контроля над производством, то мы займемся «очищением» его от тех членов, которые стоят поперек дороги стремлениям трудовых масс, измученных трехлетней бойней… Если и этого окажется недостаточным — мы его разгоним и уже больше собирать не будем.

Из слов Спиридоновой следовало, что мнение миллионов людей, которые проголосовали за другие партии и другие позиции, для нее значения не имело. И пока она была у власти, ее это не смущало. Но восторжествовавшее в Советской России презрение к чужим мнениям погубит и ее…

Опрошенный журналистами член ЦК партии большевиков Иосиф Виссарионович Сталин-Джугашвили держался крайне осторожно:

— Если большевики окажутся в меньшинстве в Учредительном собрании, они останутся в нем для внутренней органической борьбы… Левые элементы Учредительного собрания, в том числе и большевики, не собираются срывать Учредительное собрание, что было бы неразумно и непатриотично…

Прапорщик Михаил Александрович Лихач был избран депутатом от Северного фронта. Председатель солдатского комитета 12-й армии, он представлял партию эсеров:

— Что касается армии, то фронтовики, безусловно, за Учредительное собрание. О разгоне Учредительного собрания вооруженной силой, взятой с фронта, не может быть и речи, ибо такой силы там не найдется. В первую очередь должен быть поставлен вопрос о мире, но, само собой разумеется, в общеевропейских рамках.

«Чем ближе открытие Учредительного собрания, — писал будущий партийный публицист, а тогда враг большевиков Давид Иосифович Заславский, — тем больше разгуливается эта свирепая вакханалия обысков, арестов, расправ… Есть желание застращать врага, ошеломить его арсеналом всяческого оружия и самой отборной ругани… Дикари бьют в барабаны изо всей силы, кричат, шумят перед сражением, чтобы запугать врага.