— Точно, выкинули! — подхватила Тереса. — Твой дедушка продал участок под Варшавой, одиннадцать гектаров, и на следующий день на вырученные деньги смог купить коробок спичек…

— Ну зачем же преувеличивать? — упрекнула мамуля младшую сестру. — И вовсе не коробок спичек, а петуха!

— Ив самом деле купил петуха за одиннадцать га? — пожелала удостовериться тетя Ядя.

— В самом деле. Инфляция была страшная, петух как раз столько стоил.

— Господи! — в отчаянии простонал Михал Ольшевский. — Но это было раньше. Может, теперь уже проклятие больше не тяготеет?

— Ерюсь, тяготеет! — холодно произнесла Тереса. — Уже после войны моя средняя сестра выбросила в Вислу два обручальных кольца из червоного золота…

— …а моя мамуля выбросила на свалку корсет, в который бабушка зашила золотые рубли, — добавила я. — Но не стоит отчаиваться. Вот, например, Тереса еще не довела своего супруга Тадеуша до банкротства…

— …но уговорила его приобрести акции золотых приисков, — сокрушенно призналась Тереса.

— И что?

— А ничего. Держим эти акции. Сейчас красная цена им — шесть долларов.

— А купили за сколько?

— За четыреста.

— Не вздумайте продавать! — предостерегла Люцина.

— Продадите, а на следующий день окажется — на тех землях обнаружены залежи урановых руд…

Нет, так мы зайдем слишком далеко. Мне очень привлекательным показался столь красочно расписанный Михалом сундук, надо вдохнуть немного оптимизма в теток.

— Послушайте, что скажу! — начала я голосом вещей пророчицы. — А может, то знамение свыше? Может, завелась в нашем роду одна-единственная умная голова в лице моей прапрабабушки и она решила преломить фамильное проклятие? Видите же — богатства свои не растранжирила, собрала все до крошки и в сундук запрятала. Сами подумайте — если мы теперь начихаем на ее сундук, это будет классическим проявлением идиотизма, ведь каждый нормальный человек принялся бы за розыски сундука, даже если тот и не существует…

— Ручаюсь — он существует! — крикнул Михал Ольшевский.

— Существует или нет — искать надо. Может, проклятие за века немного повыдохлось…

— Она права! — поддержала меня тетя Ядя.

— Ээээ! — стояла на своем Люцина.

Михал не мог усидеть на месте, и в возбуждении принялся бегать по комнате, восклицая:

— Ну что вы за это проклятие ухватились! Проклятиями нельзя руководствоваться! А если не станете искать… Это преступление! Преступление перед национальной культурой! Такой случай выпадает раз в сто лет в нашей стране! Преступно не воспользоваться им!

Люцина сдалась последней. Она никак не могла поверить в то, что наши предки могли собрать такие драгоценности. Особенно почему-то ее раздражал головной убор из трехсот жемчужин. И тут мамуля очень кстати напомнила сестре одну из семейных легенд. В ней говорилось о каком-то из лакеев Радзивиллов. Впрочем, возможно, это был гайдук. Так вот, этот лакей или гайдук был то ли любовником одной из княжен, то ли просто вором. Дело было давно, поэтому такие подробности, естественно, подзабылись. А об этой истории рассказывал нашей прабабушке княжеский огородник, когда приходил к ней в Тоньчу за саженцами.