|
Не исключено, втолковывала мамуля Люцине, что этот самый лакей или гайдук запросто мог оказаться счастливым обладателем кое-каких драгоценностей из сокровищницы магнатов-Радзивиллов. Или княжна ему подарила, или просто-напросто украл. Естественно, лакея или гайдука с работы выгнали — ясное дело, не стали бы держать ни вора, ни любовника. А тот, вдохновенно повествовала мамуля, вполне мог спустить за полцены свои драгоценности, возможно, даже, по пьяной лавочке спустил и вовсе за бесценок, так что ничего не стоило приобрести соседям недорогие вещицы. Ведь дворец Радзивиллов был через дорогу от Тоньчи, деревни, где проживала прабабушка.
— А моду на жемчуг ввела Барбара Радзивиллува, это всем известно! — подхватила тетя Ядя. — Лакею же ничего не стоило свистнуть тот самый головной убор! Вот так конфликт в роде Радзивиллов убедил Люцину, и она перестала сомневаться. И нас с толку сбивать. Местонахождение бесценного сундука сомнений у нас не вызывало: он спрятан где-то в пределах усадьбы Франека. Об этом ясно и недвусмысленно свидетельствовали последние слова его отца перед смертью. — Да, отец ясно сказал — здесь! — подтвердил Франек, не зная, радоваться ему или огорчаться. — Он несколько раз повторил «здесь, здесь». Ведь не о хуторах же он говорил! — Здесь, но где именно? — допытывалась Тереса. — Спрятано было давно, — рассуждал Михал Ольшевский, который, похоже, решил навеки поселиться в Воле. — Нотариусу помогал Франтишек Влукневский, человек неподкупной честности, как о нем говорилось вот в этих старинных документах. Нотариус ему доверял безгранично, так что наверняка это спрятано здесь. — Да и конкуренты всю дорогу здесь ищут! — подтвердила я. — Потомки валом валят… — О Господи, никто не сомневается, что здесь, но где именно? — выходила из себя Тереса. Ответа на этот вопрос не было. Колодец раскопали, и он оказался пуст. Может, стоит теперь заняться развалинами? Хоть мамуля и утверждает, что в подвалах старого дома ничего не было, романтичные старинные руины так и манили познакомиться с ними поближе. В конце концов, не так уж много работы: расчистить вход, забраться в подвалы, внимательно осмотреть стены и пол. Итак решено — начинаем с развалин. И тут встала новая проблема — стоит ли сообщать о наших планах милиции? Долго спорили, прикидывали и так и сяк, и решили — не стоит. Главным образом, из-за Франека. Ведь в каком он оказывался положении? Можно сказать, официальный хранитель сокровищ, значит, давно знал о том, что где-то здесь хранятся огромные богатства, и не счел нужным информировать власти? А у властей бывают иногда такие глупые придирки… Франек был нам благодарен за такое решение, хотя благородно уж было решил явиться с повинной… Но коль скоро мы постановили оставить все дело в узком семейном кругу, он очень рад и не только разрешает разрыть на его усадьбе все, что нам заблагорассудится, но и готов всемерно помогать нам, хотя вот уже и жатва на носу. На сей раз в работу нас запрягла не мамуля, а Тереса, смертельно обидевшаяся на Михала за высказанное им предположение, что она увезет часть польских памятников старины в Канаду. Плевать ей, Тересе, на свою часть, а сокровища она станет искать до последней капли крови исключительно из желания благородно пожертвовать их своей польской отчизне. И Тереса первой двинулась на развалины, которые, неизвестно почему, нравились ей намного больше колодца. За один день, дружно навалившись, мы расчистили вход в подвалы, убрав оттуда целые горы мусора и камней, и, удовлетворенные делом рук своих, спокойно отправились спать. А утром оказалось, что расчищенное место опять завалено громадной грудой камней и мусора, только вчера вынутых. Это было уж слишком! Разъяренный Казик заявил, что больше терпеть не намерен и сегодня ночью с вилами в руках устроит засаду на негодяя. |
