|
Бернар же большую часть времени проводит в Соединенных Штатах. До войны они заправляли большими делами в Индокитае. Потом вовремя оттуда убрались и организовали во Франции и других странах целую сеть нефтеперерабатывающих заводов. - Я ему ничего не сказал... Да, чуть не забыл: он передает тебе привет и пожелания скорейшего выздоровления. Чтобы звонить Могра по любому поводу! Франсуа Шнейдер предпочитает держать в секрете свои связи с газетой и очень редко бывает в кабинете, расположенном по соседству с кабинетом Могра. Он живет в постоянном страхе, что газета может его скомпрометировать. - Скажи, Рене... Ты не находишь, что ваш последний судебный отчет был несколько тенденциозен? Некоторые из моих друзей были удивлены им... Или заметкой на первой полосе, касавшейся международных осложнений, которая могла вызвать падение курса на бирже... Клабо учел все, включая и паралич своего друга. Закончив разглагольствования, в которых содержался тонкий намек на то, что он мог бы обратиться к большим авторитетам, он вынимает из кармана листок бумаги. - По дороге сюда я по просьбе Колера заехал в редакцию. Он тут написал тебе пару слов. На листке лишь два слова: "Согласны, шеф?" Да, именно так его и называют. А он уже почти забыл об этом. Попав сюда, Могра думает о чем угодно, кроме газеты, которая прежде составляла неотъемлемую часть его жизни. Адвокат не сомневается в нем. Разве они не знают друг друга уже тридцать лет? - Ты, наверное, можешь писать левой рукой? Он узнал об этом от Бессона. Адвокат ничего не оставляет на волю случая. Он полон решимости выиграть процесс, и не столько ради Кампана, на которого ему наплевать, сколько ради того, чтобы не остаться в долгу перед своим коллегой Кантиллем, недавно спасшем от смертной казни отцеубийцу. В руке у него уже авторучка, он подсовывает свой портфель под листок, чтобы Рене было удобнее подписать. - Благодарю, старина! Если тебе это интересно и ты захочешь почитать, я пришлю тебе копию дела. Сам увидишь, там есть такие вещи, до которых никто бы не додумался. Все осложняется еще и тем, что этот Кампан гомосексуалист и... В дверь стучат. М-ль Бланш рассыпается перед кем-то в любезностях, потом наконец входит и объявляет: - Ваша жена. Почему он подумал, что речь идет о жене Клабо? Но, разумеется, это Лина. Адвокат встает, протягивает руку. - Как поживаете, милая Лина? Голова у Могра все еще запрокинута вниз, и м-ль Бланш украдкой вытирает ему нос и рот, чтобы он выглядел поприличнее. - Не очень устали? - вполголоса спрашивает она. Что он может ответить? Если она стояла под дверью и все слышала, то сама должна знать. Глава 7 Они в комнате вдвоем, и, как это бывает всегда, когда остаются наедине, каждый испытывает неловкость, которую изо всех сил пытается скрыть. Так дело обстоит уже давно, много лет. Это началось еще на улице Фезандери, когда у них еще была общая спальня: они то молчали, то обменивались ничего не значащими фразами, настолько далекими от их мыслей, что они были еще мучительнее, чем молчание. Они старались не смотреть друг другу в глаза, а когда такое вдруг случалось, то каждый пытался изобразить на лице улыбку. На улице все еще идет дождь. Его капли блестят на пальто Лины, на ее прямых темных волосах, которые, обрамляя лицо, ниспадают на плечи. |
