– А ну – сдать оружие! – рявкнул подполковник, заметив насмешливый взгляд нахального мальчишки в лихо заломленной кубанке. – Как себя ведешь в учреждении? Как стоишь перед старшим по званию? Не научили? Видали мы здесь таких ухарей! Погоны долой!

Алексей шваркнул на стол тяжелую угольчатую кобуру. Подполковник вскочил, спрятал пистолет в сейф, щелкнул тугим замком. Что же теперь делать без пистолета? В самом жестоком бою стоит взять в руки оружие – и сразу успокаиваешься. И вдруг вспомнился «подарок» умирающего майора в госпитале, спрятанный в вещмешке. Выручил боевой товарищ! Не будут же его здесь обыскивать? Снимать китель и оставаться в нательной рубахе перед старшим офицером было неловко, а золотые погоны, за которые его часто корило начальство, пришиты на совесть.

– Чего ты возишься? – смягчился подполковник. – Сорви и делу конец.

– Бабушке своей советуйте! – не стерпел Алексей, аккуратно спарывая погоны финкой.

– Что?! Да я тебя… В комендатуру!

«Нужен я комендатуре, как собаке боковой карман», – подумал Алексей, но нарываться на неприятность не стал, помня о майоровом «подарке».

Глава вторая. Скитский хутор

У подножия Карпат раскинулся глухой, сумрачный Черный лес. Он тянется от древнего Тернополя до самого Львова, вплотную подступает к Станиславу, круто взбирается в гору и, перемахнув перевалы, спускается в Чехословакию. Угрюмый, заваленный буреломом, он совсем не похож на подмосковные: косматые бороды седых мхов свисают с гниющих деревьев, прелая листва проседает под ногами, затягивает. Пахнет сыростью. От малейшего движения падают источенные червецом и шашелем стволы, липкие сучья цепляются за одежду, будто звериные когти. В жару здесь влажно и душно, зловонные испарения витают над буйной травой. Бездонные провалы озер, глубокие илистые ямы, затянутые ряской, черная зловонная вода, осклизлые стволы трухлявых деревьев, гигантские темно зеленые лопухи, тонконогие головастые поганки, серые мухоморы, петли паутины, распяленной в зарослях боярышника, – царство жирного паука с черным крестом… Гнетущая тишина, нарушаемая лишь мерзким кваканьем бородавчатых жаб, клокотаньем ржавой болотной воды и выхлопами глубинного газа, висит над этой глухоманью. Изредка лес оглашает хриплое карканье воронья, да прошелестит в траве змея – им здесь раздолье.

Люди обходят чащобу стороной, даже охотники. Особенно теперь, когда еще не утихла военная канонада.

Сюда, в предгорья Карпат, в стародавние времена, в XIII веке, бежали от хана Батыя монахи Киево Печерской лавры, разоренной монголо татарским нашествием. Тяжек был их путь среди непроходимых чащоб, глубоких ущелий и горных рек, но святая православная вера вывела их, наконец, к Блаженному Камню на склоне горы возле целительного источника. Небольшая пещера под этим камнем и стала их первым пристанищем. Неподалеку присмотрели монахи ровную поляну у подножия горы, защищенную с другой стороны глубоким ущельем. А вокруг – частокол угрюмого ельника. Через несколько лет поднялся на поляне деревянный храм, но и в эту глушь однажды нагрянули монголо татарские отряды и разорили его, а монахов поубивали.

Без малого четыре века минуло с тех пор, когда, наконец, вновь затеплилась жизнь в этом святом месте благодаря пришедшему с Афона монаху схимнику, овеянному славой благочестивого набожного пустынника.