– Теперь не сыщут. А гроши мне не потрибны, що на их купишь?

Алексей проводил взглядом громоздкую фигуру возницы и вздохнул: «Обнаружат гайтан бандеровцы, что тогда?»

Глава третья. Учитель по приказу

Величественно мрачная красота окружающей природы, обласканной утренним солнцем, не радовала Алексея. Что же он наделал!? Зачем согласился ехать сюда? Черт бы побрал этого капитана в синей фуражке! Что им от него надо? С семнадцати лет на фронте, ранения да контузии! Могли бы просто демобилизовать и отправить домой, если уж в армии оставить нельзя. Так тут, пожалуй, будет похлеще, чем на фронте. Да и какой он учитель? Все, что проходил в техникуме, благополучно забыл. Может, вернуться? Ну не посадят же его за это? Хотя… черт его знает. Расценят как трусость. А за трусость в бою положена пуля. Какой же он тогда комсомолец? Делать нечего, придется идти в этот хутор. Поработать месяц другой, а там, может, вновь призовут в армию – Дальний Восток еще не утихомирился. С немцами то уже почти разделались.

Алексей задумчиво брел в гору по узкой тропе, густо обрамленной подорожником. Спускаясь вниз, увидел он кривые улочки с потемневшими хатами. Навстречу ковыляла косматая старуха с вязанкой хвороста.

– Слава Иисусу! – выдохнула она.

– Здравствуйте, бабушка! Где тут у вас школа?

Старуха шарахнулась в сторону и засеменила прочь, истово крестясь. Брошенная ею вязанка скатилась в лужу. За ближайшим плетнем мелькнула женская фигура.

– Хозяйка! Где тут школа?

Женщина ахнула и проворно шмыгнула в хату.

– Спытайте кого другого, пане, – крикнула она, приоткрыв дверь.

Шагая через хутор к майдану, Алексей ловил за плетнями текучие, ощупывающие взгляды. Во дворе одного из домов возился плечистый мужик в кожушке.

– Здравствуйте, товарищ!

– Слава Иисусу.

– Скажите, где у вас школа?

– А пану зачем? – оглядел мужик цепким взглядом Алексея, хватаясь за вилы.

– Я не пан, я учитель. Меня направили сюда работать. Так где школа?

– Не вовремя приехали, пан научитель. Ох, не вовремя, – насупился мужик, махнув куда то в сторону.

Чертыхаясь и скользя по влажному суглинку, Алексей вышел, наконец, к просторной хате на околице, окруженной разросшимся садом. Заглянул в класс – черные парты в два ряда, цветы на окнах, черная школьная доска, на которой мелом нарисован трезубец Нептуна. Вспомнилась своя школа в Подмосковье – большая, двухэтажная… Из дома писали, что от нее остался один фундамент, выщербленный осколками. На крышке передней парты нацарапано перочинным ножом: «Маричка». Эх, когда то и он этим грешил…

Открыв дверь в соседнюю комнату, он опешил: посеченная осколками, залитая кровью кровать, медленно оседающий пух из разорванной перины, словно снежинки, засыпающий разорванные книги и бумаги. Сломанная этажерка в углу. На полу – человек в гимнастерке. Затылок срезан, череп вскрыт, словно консервная банка, розовеет мозг. Бурые, слипшиеся от крови волосы повисли сосульками… «Граната! В окно швырнули!» – понял Алексей. Возле кровати белел листок бумаги.

СПРАВКА

Выдана Струку Сергею Ивановичу в том, что он действительно является директором школы № 1 Скитского хутора Станиславской области УССР.

Справка выдана для…

А дальше – грязный след сапога.