Правда, выяснил, что слухи не зряшные и золото в Канаде реально нашли. Потому и войска были сильно заняты, очищая от тамошних индейцев территорию. Они натурально взбесились, разъяренные массовыми самозахватами земель. В районе Поркьюпайн якобы добыли за прошлый год несколько тонн золота. А у нас драгоценного металла не имелось, потому обязаны были сами о себе позаботиться. Обидно? Да ничуть. Власть о народе беспокоится редко. Если уж такое вообще случается.

— Будто потом снова плыть не придется, — возмутился он злобно.

— Еще скажи, я заставил!

— Чтобы я еще раз ступил на палубу корабля, — почти простонал он, лицо опять сделалось зеленым. Еще пара дней в таком виде — и у него не будет сил подняться. Все же, к счастью, заходили в Новый Амстердам. Хоронить Глэна мне как-то не хочется. — Уйди, — попросил он, — ты меня достал своим цветущим видом.

— Как угодно, — сказал я и, пригибаясь, вышел за дверь.

На палубе свежий ветер в лицо, брызги не особо приятные, зато не воняло потом и рвотой, как в каюте. Еще и холодно. Нигде полного счастья не бывает.

— Противный твой приятель какой-то, — задумчиво сказал Адам.

Ну да. Я приблизительно так и думаю, только сильно хуже. Но все же удача дважды не приходит, а он моя фортуна. Дал начальный толчок, от которого все и понеслось. Имею право испытывать сентиментальные чувства. Пока он сам не уйдет, гнать не собираюсь. Может, еще чего невольно подскажет полезного. Не зря отец говорил: «Не имеешь лучшего — используй правильно имеющееся в руках».

Не получив ответа, он помолчал и тоном решившегося произнес:

— Я хочу попросить тебя о помощи.

Что-то такое я чуял уже давно. Ходит, смотрит и все думает. И хочется ему, и колется. Все сидел на заборе, но, видать, время пришло.

— Говори.

— Про Робертса правда, только я не матросом у него числился, а был хозяином шканцев… — В голосе отчетливо прозвучала гордость.

Жившему в портовых городах не надо объяснять про занятия квотермастера. Ему на вид и тридцати нет, вряд ли сам поведает правильную дату, а должность немаленькая. Адам руководил командой, раздавал наказания, следя за дисциплиной, и водил головорезов лично на абордаж. Фактически второй человек на судне. И ведь верю. Больше года его видел за штурвалом и в бою. Привычку управлять и командовать при получении возможности не скрыть. Я вечно думал — правильно или нет, советовался. Он сомнений не испытывал, точно зная.

— А триста тысяч песо лежат в укромной бухте, дожидаясь? — спросил я с иронией.

— Наш бриг утонул возле Кубы, и место никому не известно. Шторм, снесло наверняка достаточно далеко от последнего места определения. Потому и молчал. Никто не поверит в правду. Всем сокровища подавай.

— А их нет?

— Не те. Но есть.

Место было достаточно странным. Хотя и называлось причалом Бикмана, корабли фактически подходили просто к улице. Грузы переходили с борта прямо на тротуар, вымощенный булыжниками. Целая толпа профессиональных грузчиков моментально набрасывалась на тюки и прочий багаж. Тут же на земле у нас на глазах происходил мини-аукцион привезенных из Европы и с островов товаров. Имелись целые стаи перекупщиков, делающих деньги на посредничестве для не имеющих возможности лично явиться в Новый Амстердам. Чем дальше от моря, тем дороже любая вещь. А здешняя бухта огромна и дает возможность принимать много большее количество судов, чем приходит сегодня.

— Где найти Игнациуса Марица? — ловя за рукав одного из таких разодетых спекулянтов, потребовал я.

— Он здесь не бывает, — поджав губы, ответил тот, неприязненно глядя на мои пальцы.