В течении часа мы медленно догоняли уходящие от нас корабли, вместе с ними закладывая циркуляцию по направлению к основным силам вторжения, которые уже спешили на выручку своим побратимам. Линкоры шли со скоростью едва ли два-три узла, наша же скорость была целых пять узлов! Просто гоночный болид, а не корабль! Вскоре носовые пушки «Посейдона» смогли уверенно поражать корму и этого удирающего противника. Англичане не оставались в долгу, четыре орудия установленное на его корме отвечали нам тем же и довольно часто попадали, только вот у нас корпус был покрыт бронёй, а у английского корабля задница была прикрыта только позолотой. Мы медленно, но уверенно ломали кормовую надстройку и корпус противника.

Линкор выдержал обстрел ядрами, хотя руль его был давно сломан, и он рыскал на курсе, однако английский капитан был явно опытным моряком и курс ему всё же удавалось как-то держать. Носовые орудия «Посейдона» не шли ни в какое сравнение с теми, которые установлены в башнях, да и качало броненосец на волне, от того сосредоточить огонь не получалось. Второй линкор, который шёл впереди, тоже справился с повреждениями, несколько своеобразно, но всё же… В подзорную трубу я видел, как за борт летел балласт, уменьшая осадку судна. Очевидно таким образом англичане пытались приподнять пробоину над уровнем воды и заделать её. Молодцы, чего тут скажешь. Мне достался не простой противник.

Вдалеке пылал жарким костром корабль, который словил нашу бомбу. Его уже не спасти, а к англичанам подходило подкрепление.

И всё же я добил беглеца. Под непрерывным градом ядер мы поравнялись бортами, а с шестого выстрела линкор наконец-то не выдержал обстрела. Англичанин делал всё возможное, чтобы сблизится для абордажа, но по моей команде рулевой умело держал минимальную дистанцию, не давая абордажным группам британцев даже шанса. Огромные проломы в бортах быстро множились, и в конце концов линкор практически мгновенно опрокинулся на левый борт. Минус три! «Посейдону» тоже досталось, корабль лишился последних двух мачт. Англичане, с достойным лучшего применения упорством, терзали наш рангоут и такелаж, в попытке остановить необычного противника.

В ходе преследования и боя я упустил из вида последнего из троицы, а тот сдаваться не собирался. Да и как тут уследишь, если всё внимание сосредоточено только на том, чтобы удержатся подальше от бьющегося в агонии врага, который всеми силами старается тебя убить. Неудобное расположение боевой рубки и её конструкция делали обзор затруднительным, а тут ещё и этот дым… Непостижимым образом последний линкор вынырнул из облака порохового дыма буквально в нескольких сотнях метрах от нас. Он стал быстрее, очевидно от того, что как следует разгрузил свои трюмы, да и ветер для него теперь попутный, и сейчас он прямым ходом шёл к броненосцу, чтобы или протаранить нас, или сцепится снастями.

— Как он так быстро?! — удивлению моему не было предела.

— Два часа возились с этим, у него было время развернутся — ответил мне рулевой, откашливаясь и протирая слезящиеся глаза. Два часа?! Для меня как будто пять минут прошло!

— Право руля, стоп машина! Полный назад! — я разразился градом команд, забыв, что подо мной не мой верный «Шторм» с электромеханической системой управления, а экспериментальный деревянный корабль, сделанный практически на коленке.

Управлять огромным броненосцем, это не тоже самое, что легковым автомобилем. Пока до машинистов дойдёт приказ, пока они сделают всё, что надо для остановки неповоротливого механизма, а затем включат реверс, пройдут минуты. Да и нет на судне такого понятия, как мгновенная остановка.