Остальным английским офицерам доверить руководство людьми было нельзя, но и они без дела не сидели. Помните главный принцип устройства лагеря? После нескольких публичных «вразумлений» перед строем своих бывших солдат и матросов, большинство взялось за ум. Корабельные медики работали в лазарете, несколько капитанов стали учителями для моих матросов, а остальные, после одного дня в каменоломне, сами придумали чем они мне могут быть полезны, и некоторые из них действительно оказались самородками. Кто-то разбирался в физике, кто-то в математике, кто-то в разведении коней и скота, некоторые, из бывших плантаторов, вполне моли сойти за агрономов и зоотехников. У каждого вдруг оказался талант, позволяющий ему, избавится от тяжёлой кирки или лопаты.

Взять хотя бы нынешнего начальника внутренней администрации, барона Тичерса. Бывший капитан линейного корабля и самый старший офицер среди пленных, после гибели адмирала, железной рукой поддерживал порядок в лагере, соблюдение установленного режима и санитарных норм. Вообще лагерь теперь варился в своём соку, требуя только иногда проверки исполнения моих приказов. В том памятном бою Тичерс сдался последним из английских капитанов, до этого умело и храбра ведя бой с моим флотом практически в одиночку. Действительно мужик заслуживал уважения, за своё мастерство и смелость.

Сегодня я как раз прибыл в лагерь с очередной инспекцией.

Тичерс встретил меня у ворот практически пустого лагеря и с достоинством поклонился. Разгар рабочего дня, все роты на работах, и сейчас осмотреть лагерь можно было без лишней охраны и суеты.

— Здравствуйте Тичерс — ответил я на приветствие — как дела?

— Всё хорошо ваша милость! — барон слегка улыбнулся — списочный состав лагеря две тысячи сто шестьдесят два человека, за прошлую неделю умерли двое, больных сорок три человека, остальные на работах согласно установленного графика.

— Хорошо — удовлетворённо кивнул я — показывай своё хозяйство.

Осмотр лагеря не затянулся. Да чего тут смотреть? Я был тут не однократно. Главная причина моего появления в лагере, была именно встреча с Тичерсом. Пора было что-то решать с Англией, жить как на пороховой бочке, ожидая нового вторжения совсем не приятно. Множество сил и средств колония теперь тратила на устройство укреплений и вооружения. Мои корабли, вместо того, чтобы загрузить товары и идти торговать, вынуждены заниматься патрулированием. Верфь занята срочной починкой трофеев и моих поверженных кораблей, практически остановив все другие работы. Всё это хреново сказывается на развитии колонии.

Закончив осмотр, я выразил барону своё удовлетворение его работой и пригласил его на бокал вина в дом коменданта. Беседа предстояла долгая.

— Скажите пожалуйста Тичерс, как вы думаете, когда вас освободят из плена? — задал я первый вопрос англичанину.

— Не скоро ваша милость — помрачнел барон, отхлебнув вина из бокала — после сражения прошло всего несколько месяцев, и я думаю, что о судьбе эскадры в метрополии до сих пор ничего не известно. На сколько я знаю, ни одному из наших кораблей уйти не удалось. Пройдёт несколько лет, прежде чем мы окажемся дома. Если доживём конечно.

— Это верно, уйти никто не смог. И тем не менее скоро о вашей судьбе Англия узнает. Торговцы всё чаше посещают наш порт, а людям рты не заклеишь — я тоже пригубил вино.

— Дай бог… — не очень обрадовался барон — но даже если в Адмиралтействе узнают о том, что наша эскадра разбита, пройдёт ещё много времени, прежде чем соберётся новая экспедиция. Наше же освобождение возможно либо силой оружия, либо путём подписания мирного договора.