Обмен бортовым залпом последовал незамедлительно, как только мы поравнялись бортами. Картечь, книппеля и ядра врезались в борта, рангоут и такелаж кораблей, рвали податливую плоть моряков. Снова лилась кровь, крася палубы в красный цвет. Стоны и крики раненых и умирающих, вперемежку с боевым кличем моих абордажников и прославляющим короля криком английских моряков разнеслись над морем как гром. Два экипажа принялись увлеченно резать друг друга. Марсовые стрелки обоих линкоров вступили в смертельную дуэль, пытаясь очистить мачты вражеского корабля от соперников.

Мои люди были свежее и не измотаны долгим плаванием и плохим питанием, да и в бой они вступили только что. Моральный дух их был высок, в отличии от англичан, на глазах которых недавно ушли на дно основные силы их флота. Я недооценил количество морских пехотинцев на борту вражеского линкора, и потому по количеству участвующих в бою людей у нас был паритет. Очевидно линкор перевозил часть десантных сил, которые не участвовали в высадке на берег.

На абордаж нам было идти не впервой. Тактика действий во время такого боя была давно отработана, и сейчас командиры абордажных партий и прикрепленные к ним канониры подняли и воткнули в специальные крепления на бортах заряженные фальконеты. Шесть маленьких пушек ударили в гущу собравшихся на палубе английских моряков картечью практически в упор, расчищая для штурмовых групп место на вражеской палубе. Крючья и переходные мостики мгновенно, густой паутиной опутали борт вражеского корабля, и первые бойцы ринулись в бой, ловко перепрыгивая или перебегая быстро уменьшающуюся щель между двух бортов. Кому-то везло, кому-то нет, некоторые падали между корпусами линкоров в морскую воду, и шансов спастись у них не было. Как две створки пресса, деревянные стены смыкались над их головами. Довольно скоро мои абордажники очистили себе место на палубе английского корабля, концентрируя силы для дальнейшей атаки, но бой только начинался.

Очень скоро и офицерам пришлось идти на подмогу своим бойцам. В тесноте схватки абордажного боя, каждый человек был на счету. Вот и я, вооружившись пистолетами и саблей присоединился к своим морякам. Оставаться на шканцах было так же опасно, как и участвовать в драке. Вражеский командир лакомая цель для любого стрелка, и мушкетные пули с самого начала боя с завидным постоянством рвали палубу вокруг меня. Когда в меня попадут, было только делом времени.

Вначале я только стрелял и перезаряжал пистолеты, но во время очередной контратаки английских моряков, мне пришлось пустит в ход и саблю. Почти два часа лилась кровь на вражеском линкоре. Гремели выстрелы, мелькали клинки, однако англичане сдаваться не хотели. И только тогда, когда капитан корабля упал с пробитой пулей головой, а остальных офицеров или перебили, или загнали в трюмы, команда линкора стала бросать оружие.

Уже темнело. Последний линейный корабль сил вторжения до сих пор вёл перестрелку с моими уже изрядно побитыми фрегатами. Бой сместился довольно далеко, а нам ещё предстояло распутывать снасти. Оглядев горизонт в подзорную трубу, я понял, что сегодня закончить разгром нам не удастся. Темная, калифорнийская ночь быстро опускалась на море. Вдалеке тоже гремели залпы, корабли маневрировали и догоняли друг друга. Алан вёл бой.

Давать шанс врагу я не собирался, а в темноте уверенно вести бой невозможно, и я приказал своим фрегатам, и трофейному линкору отступить под прикрытие фортов. Как только сумерки опустились достаточно сильно, несколько оптических телеграфов заработали световыми вспышками, передавая приказ и на корабли Алана. Главная его задача состояла в том, чтобы не допустить бегства ни одного корабля сил вторжения. Никуда не денутся наглы, завтра добьём.

Всю ночь я принимал доклады от командиров кораблей и сухопутных сил. Потери, повреждения, планы боя на завтра и даже на эту ночь, всё это надо было осмыслить, обсудить со штабом и отдать необходимые распоряжения.

Сидор не собирался давать покой потрёпанному десанту англичан даже ночью.