|
Если это были китайские власти, то это одно, а вот если это был произвол колониальных властей — это совсем другое. Терять возможность торговли с Азией совершенно не хотелось. Гомес говорит, что арестовывать клипера пришли португальские солдаты, и китайцев он там не видел, однако китайские чиновники бездействовали, что может говорить о том, что они были полностью в курсе произошедшего. Тут нужно было действовать тонко, возможно придётся вести переговоры и договариваться. И потому решение этого вопроса я не мог доверить никому. Гриша останется в колонии, как мой заместитель и соправитель, а я пойду на разборки. Моя очередь размять кости.
Семь тысяч морских миль и больше месяца плавания через Тихий океан только в одну сторону на боевых кораблях, требовали основательной подготовки к походу. Ведь парусный линкор — это не быстроходный клипер, способный развивать бешенную скорость и обходить ураганы. Я знал Тихий океан очень хорошо. В своё время, в бытность мою китобоем и во время войны с Японией, я много лет бороздил его воды. Такой переход требует тщательной подготовки, ведь морская стихия не прощает ошибок, и каждый недочёт может стать фатальным. Мои моряки, которые пришли со мной из Средиземного моря к берегам Калифорнии, тоже парни опытные и тёртые, каждый прошёл тысячи миль по морям и океанам. Поэтому подгонять и контролировать никого было не надо. Провизия, вода, боеприпасы, запасные паруса с такелажем и частями рангоута, перед погрузкой проверяются многократно. Со мной идут Алан, как знаток португальских законов и языка, и Мур со своими ирландцами. Первый день пути. Форт-Росс остался за кормой. Позади недолгие проводы, слёзы жен, матерей, дочерей и подруг. Море не предсказуемо, а возможно впереди и бои, и не известно, сколько нас вернётся домой. Отец Михаил провёл торжественную мессу прямо на причале, уверяя прихожан и жителей города в том, что раз сам Виктор идёт с эскадрой, то плохого попросту ничего не может случится. Мне бы его уверенность! Но людей он успокоил, а значить сделал всё правильно. С погодой нам повезло. Ветер в основном попутный, хотя и не удобный. За двадцать узлов выдает, высота волны около пяти метров и угол к кораблю не самый идеальный, линкор сильно раскачивает из стороны в сторону. Утро пасмурное, я вижу обеспокоенные лица офицеров. В первый день оно всегда так, ухудшение погоды пугает. Для меня же пасмурная погода над Тихим океаном привычна. Даже ностальгией повеяло. Вот как будто сейчас раздастся крик марсового о том, что он видит фонтан на горизонте, и мне надо будет бежать к своей пушке на баке китобойца, где нет ограждения и только от тебя зависит, смоет тебя волнами в море или нет. Только ты и волны с ветром! Кто тогда мог предположить вообще, что я буду водить эскадры и флоты по морям? Сегодня мы идем на бакштаге. В этих условиях не получается ни готовить, ни спать, ни есть… ничего нормально не получается делать. Меня мучает морская болезнь, как и всегда в начале плавания. Скоро я привыкну, но сейчас мне откровенно плохо. Все сидят молчаливые, не веселые какие-то… И это мы, те кто стоит на шканцах линкора, а каково матросам? На линкоре нет автопилота управления парусами, парням приходится непрерывно работать с такелажем. В таких условиях даже пройти по палубе в гальюн проблема. Я всерьёз задумался о замени парусов на штормовые. Нужно снова привыкать к постоянному шуму. Мало того, что непрерывно, и днём и ночью слышатся команды офицеров и боцманов, командующих матросами с помощью медных свистков и рупоров, так ещё и сам корабль довольно шумный. Паруса то натянуты, то запаласкиваются. Постоянно хлопают. Воет ветер в вантах, потрескивает корпус, скрипят блоки. Кто сказал, что парусник бесшумно скользит по волнам и тише парохода? Это всё враньё! Но ничего, мы втянемся, как это всегда бывает. Этот шум скоро не будет воспринимается организмом, как нечто чужеродное, наоборот, мне будет его не хватать на берегу. Фрегатами командовал Алан, я же осуществлял общее руководство эскадрой и взял на себя функции командира группы наших линкоров. |
