Я конечно покривил душой, когда обещал губернатору отпустить всех жителей острова на свободу. Солдаты и большинство мирных жителей действительно загрузились на купеческие корабли, а вот примерно двадцать человек мастеров, добровольно-принудительно отправились с нами. Здраво рассудив, что заводы и фабрики без специалистов не работают, я приказал забрать с собой специалистов. Все они сейчас мои наёмные сотрудники, с каждым заключён контракт на три года работы и будет выплачивается жалование, другое дело, что выбора у них особо и не было, брат Анатолий умеет убеждать. Надеюсь они могут восстановить на нашем берегу всё то, что мы безжалостно разобрали и погрузили на корабли. Самое главное сделать литейный цех, он нужен мне кровь из носу!

Снова океан, эскадра неспешно идёт домой. Освобожденный клипер давно скрылся за горизонтом, скорость у него ни чета нашей, и он по всем прикидкам вернётся в колонию дней на десять раньше, чем мы, если не быстрее. Смысла держать его рядом с эскадрой я не видел, быстроходный корабль везёт наших раненых и чем раньше они окажутся на берегу, тем выше у них шансы на благополучное исцеление. Да и Гришка там от неизвестности наверняка мается.

Всё было хорошо, пока через неделю плавания удача не покинула нас. Эскадру настиг жесточайший шторм, сильнее которого мне не доводилось ещё видеть в своей жизни.

К тому, что погода портится, мы были готовы. Ветер свежел, на волнах стали появляться белые барашки, качка усилилась. Ветер был попутный, и нам ничего не оставалось делать, как только продолжить путь. Уже имея богатый опыт выживания в шторм в океане, я совершенно не опасался надвигающейся непогоды. Берегов не видно, кругом, куда не брось взгляд, одна вода, так что наскочить на риф или мель нам не грозило. Экипажи кораблей закрепляли грузы, рифовались и готовились к очередному испытанию.

Ближе к ночи ветер усилился, скорость тоже увеличилась. Корабли сильно сносило ветром. В ночной темени растворился один из линейных кораблей.

К утру следующего дня ветер стал еще сильнее, волны начали разбрасывать остальные парусники. В это время в очередной раз пришло сыграть парусный аврал, матросы с большой скоростью построились у своих мачт. Требовалось убрать ещё один ряд верхних парусов. Каждый матрос старался больше обычного, все работали слаженно и чётко, выполняли команды офицеров и боцманов, каждый знал, что если сильный ветер порвёт паруса, то маневрирование затруднится, или вообще станет невозможным. Шторм, качает, океанская зыбь и ветер не дают предугадать следующее движение судна, руки горят от снастей, которые норовят вырваться на свободу, и всё заливает холодной, солёной водой. Мокрый такелаж ведёт себя непредсказуемо, у нас пошли первые раненные и погибшие. Кто-то из моряков сорвался с реи, у кого-то сорвало кожу с огрубевших ладоней, ну а кто-то попросту сгинул в морской пучине, без шансов на спасения, когда не смог удержатся на вантах. Всё утро мой линкор раскачивало и сносило с курса волнами, накреняя корпус более, чем на сорок градусов. Непогода разыгрывалась всё сильнее и сильнее.

Корабль жалобно стонет, с оглушительным треском рвётся парус на фок-мачте, за ним ещё один, а потом сразу два. Работа не прекращается, без парусов корабль не удержать по ветру, а значить матросы снова идут рисковать своей жизнью.

То, что случится дальше, я даже представить себе не мог. Обычный шторм, превратился в жестокий ураган.

Остальные корабли эскадры мы потеряли следующей ночью, когда рассвело, мой линкор был в гордом одиночестве, а вокруг, на сколько хватало видимости, черное небо сливалось со свинцовыми водами океана. Где начинается морская вода, и заканчивается бьющий бешенным потоком ливень, было совершенно не понятно.