Индеец стоял, не шевелясь.

Филип посмотрел на дорогу, туда, где находился его дом, а затем вновь взглянул на индейца и с сомнением спросил:

— И все же я не понимаю, почему Нанауветеа попросил тебя оберегать меня. Не все ли ему равно, что со мной станется?

— Не все равно.

— Но почему?

— Все кончено, англичанин. Ступай домой.

— Нет, не кончено, — сказал Филип. — Видишь эту дорогу? Здесь убили моего отца. Последнее, о чем он меня попросил, — это найти Библию, которая принадлежит нашей семье. И я выполню его просьбу.

Индеец испытующе взглянул на Филипа, словно взвешивая сказанное им и определяя, сколько в словах молодого человека чистого золота, а сколько — примеси.

— А что, если это обойдется тебе слишком дорого?

Филип разозлился.

— Слишком дорого? — крикнул он, сверкнув глазами. — Мой отец погиб! Я пробирался через лес, не зная, смогу ли остаться в живых, я шел из поселения в поселение, то и дело попадая не туда; на меня чуть не напали индейцы, меня едва не разорвал медведь! Что еще я могу сделать?

— Вернуться со мной в резервацию.

— Чего ради мне туда возвращаться?

— Там твоя Библия.

От удивления Филип лишился дара речи. Прежде чем он обрел его вновь, прошло несколько секунд.

— Она была там все это время?

Индеец кивнул.

— Значит, я по прихоти Нанауветеа гонялся за химерами?

Индеец кивнул.

— Зачем?

— Это ты должен спросить у него.

Филип весь кипел. Он молча повернул к лесу и зашагал на юг.

— Пожалуй, тебе стоит взять мушкет! — сказал индеец.

До резервации они добрались за три дня. По дороге Филип узнал, что его спасителя зовут Джон Вампас. К Богу его привел Нанауветеа. Девушку-индианку звали Мэри Витамоо. Индейские имена были им даны родителями, а английские имена они получили при крещении.

Едва молодые люди очутились на дороге Скулхауз-Понд, Филип бросил своего спутника и устремился к вигваму, стоящему на краю кукурузного поля. Не дожидаясь приглашения, он нырнул в вигвам и предстал перед Нанауветеа. Мэри Витамоо сидела рядом со стариком. Они ели сушеное мясо.

— Как поживаешь, нетоп? — приветливо спросил старый индеец.

— Ты ранен! — воскликнула Мэри Витамоо, увидев засохшую кровь на виске Филипа.

— Оставим любезности и мои раны, — закричал Филип. — Спроси его, зачем он послал меня скитаться по лесам в поисках Библии, которая находится здесь?!

— Ты можешь сам спросить меня об этом, — невозмутимо произнес Нанауветеа по-английски.

— Ага! — злорадно крикнул Филип. — Так ваше незнание английского — очередная уловка! Отлично, я спрошу вас сам… Зачем?

— Это было испытание.

— Испытание. Прекрасно! Но кто вам дал право испытывать меня?! — все более и более горячась, закричал Филип.

— Библия у меня. — Старый индеец был спокоен и серьезен.

— Библия, которая принадлежит моей семье?

— И моей.

Филип опешил. Он не знал, что и подумать.

— Каким образом Библия Морганов может принадлежать вашей семье?

— Я тоже Морган, — сказал старик. — Кристофер Морган.

Глава 8

Констанция Морган была вынуждена смириться с мыслью о том, что Филип погиб.

Волноваться за своего первенца она начала в июле. В августе, когда в университете возобновились занятия, а Филип так и не появился, она встревожилась не на шутку.