Сотня шагов, и мой мех опять выскочил на открытое пространство. И фактически нос к носу столкнулся с двумя сергианцами. Мозг ещё не осознал, кого встретил, а рефлексы уже начали действовать — кисти рук сдавили гашетки автопушек, а ноги подали машину вправо, открывая Ивану линию огня. Всё же не зря нас гоняли инструктора.

Пехотинцы похоже спешили посмотреть, кто это там устроил стрельбу по горланам, и никак не ожидали столкнуться с противником. Первые же две очереди, выпущенные мной, пробили броню одного сергианца, опрокинув его на спину.

А вот второй пехотинец начал палить из плазменных ружей ещё до того, как навёл их на цель. Страшное оружие, одним выстрелом способное прожечь в теле человека сквозное отверстие величиной с футбольный мяч. Хорошо, что броня меха намного прочнее, и для ее пробития нужно попасть в одно место раза четыре.

Сгустки плазмы ударили в землю, в кустарник слева от меня, в дерево… И в Белова. Иван выдал в ответ одну длинную очередь, снарядов на десять, буквально срезав второму сергианцу голову.

— Оценка периметра, левая полусфера! — коротко бросил я, поворачиваясь вправо. С моей стороны не было ни одной цели.

— Чисто! — сообщил Белый. — Татарин, мы что, только что завалили двух сергианцев?

— Новички какие-то. — предположил я. — Неопытные. Похоже мы на дозорных наткнулись. И они вряд ли успели предупредить своих. Давай-ка поторопимся, пока горланы нас не нагнали, и сергианцы не начали искать эту парочку. Походе мы почти добрались до места.

— Черт! — внезапно выругался Белов. — У меня левая опора повреждена. Мех не слушается.

Повернувшись к товарищу, я внимательно осмотрел его машину. Вот же ж неприятность! Похоже плазма угодила в левую опору мехбота, прямо в сочленение бронепластин, и буквально сплавило их. Да такое вообще невозможно было предвидеть, потому что здесь сошлись сразу несколько случайных факторов. Стойка мехбота, его неподвижность в момент попадания строго определённое время. И как минимум два попадания в защищенную, а главное — не критическую часть машины. Специально в это место ни один сергианец стрелять не станет.

— Попробуй посадить меха. — приказал я. — У тебя там бронепластины спаяло намертво.

— Ничего себе! — удивился Иван, и его машина начала медленно опускаться. Увы, лишь на треть, потому что дальше шарнирное соединение опоры уперлось в незапланированную преграду, после чего раздался хруст ломаемого подшипника. — Черт! Критическое повреждение левой опоры. — сообщил товарищ. — Что делать будем?

— Твой мехбот неисправен. — ответил я. — Придется мне снимать контейнер и тащить дальше самому, перед собой. Сейчас, подожди, может Максим с Надей освободились. Вот и стрельба стихла. Макс, Лада, как слышите меня?

Тишина. И иконки камрадов уже не горят зеленым светом. Неужели всё, отвоевались? Я повторил вызов, но вновь ответила лишь тишина.

— Татарин, забирай контейнер. — устало произнёс Белов. — Походе у тебя судьба такая, завершать задания в одиночку.

— Это просто из меня командир хреновый. — ответил я. — Но ты прав, нужно поторопиться. До места ещё два-три километра, не больше. Так что гони сюда этот чертов контейнер. И давай я тебя хотя бы затащу под деревья, чтобы не стоял здесь, на виду у всех.

* * *

Оборудование можно было нести и перед собой, правда тогда мехбот не мог полноценно использовать автопушки. Разве что стрелять в определённом направлении, не больше.

Ну и скорость передвижения снизилась почти вдвое. Впрочем, даже так я довольно резво приближался к плацдарму, занятому сергианцами. Разумеется, до первого поста или патруля, дальше мне уже не дадут пройти.

На командирском тактическом экране уже было три серых иконки, и четыре жёлтых — связи с группой Ахмата по прежнему не было.