— Артем… это он за нее должен платить! К тому же казна Англии пуста. Мог бы и помочь твой король. За такое удовольствие нужно платить.

— Какое?

— Смотри. — Я кивнула в сторону окна, за которым была видна сладкая парочка: Мария с Филиппом, прогуливались по дорожке парка, — какая пара! Такая невеста… вечно будет верна! Чем не удовольствие? Никаких денег не жалко.

Он фыркнул и бросился прочь. Я даже обругала себя за то, что позволила такое ерничанье, мало ли что, вдруг придет в голову взять деньги у Елизаветы? А что? Отправят Елизавету не просто в Тауэр, а на плаху, а все, что Серега копил-собирал, загребут себе. Надо быть осторожнее.

Обошлось, не сообразил или не рискнул.

Следующая беседа у нас произошла в сентябре. Теперь завел ее уже Артур-Ренард:

— Зря радовалась, все устроилось благополучно.

— Что устроилось?

— Королева беременна.

Мне стало смешно, едва не расхохоталась в голос. Но несколько лет при дворе научили сдерживать эмоции, только губы дрогнули. Ничего, посмеюсь дома…

— Ну ты же знаешь, что это блеф и никакого ребенка не будет.

Его глаза сверкнули почти насмешливо:

— Ты уверена? А если все-таки будет?

Меня прошибло холодным потом — что они задумали?! Помогли опять-таки выдержка и еще не забытые студенческие привычки.

— Артур, неужели родит? Да ты что?!

Он снова лишь фыркнул, но на сей раз не зло, а весело.

Я смотрела на королевскую семейную пару и гадала, что же такое они придумали… Ладно, время есть, поживем — увидим.

Через несколько дней Лондон действительно облетела радостная весть: королева зачала ребенка!

Это подняло настроение многим испанцам, которых Филипп с радостью отпустил домой, чтобы не оплачивать их содержание в Лондоне, обрадовало сторонников Марии, но совсем не многих ее подданных. Большинству англичан было не до беременности королевы, Англию подкосил неурожай. Из-за бесконечных дождей поля гнили, не было заготовлено ни зерна, ни сена. Начался падеж скота и как следствие во многих местах голод. И это в августе, обычно самом изобильном месяце года. Над Англией вставал призрак голода…

Парри метался, пытаясь хоть как-то наладить хозяйство и уменьшить потери. А вот мне было не до проблем с хозяйством, я ломала голову, что же такое мог придумать Ренард, что вселяло в него уверенность в рождении ребенка. А еще радовалась, что Елизавета далеко в Вудстоке. Пусть лучше сидит там, чем мозолит глаза сестре в Лондоне. Здесь жить стало просто опасно.

Мария восприняла приезд Филиппа и свою свадьбу как подарок судьбы, а беременность — как божье благословение их брака. Филипп оберегал супругу как мог, и я понимала почему. Если она не доносит дитя, то придется ждать еще много месяцев и жить в Англии, чего ему явно и совершенно откровенно не хотелось.

Но Филипп католик до мозга костей, не признающий никаких сомнений в вере и уже вполне знакомый с отцовскими методами выкорчевывания ереси. То ли желая угодить супругу королевы, то ли по велению самой Марии паписты начали наступление на протестантов, в Англии запылали первые костры. Возможно, среди протестантов и были преступники, совершавшие злодеяния даже в церквях, и их следовало даже казнить, но не на костре же!

Зимой Англия содрогнулась от первых казней. Это не Испания, где король Карл отправлял на костер еретиков твердой рукой практически по расписанию — семьдесят человек в месяц (потом стало куда больше, при Филиппе сжигали уже десятками тысяч во время аутодафе за один раз!). Приехавший с Филиппом в Англию капеллан Альфонсо-и-Кастро требовал большего, считая, что искоренять ересь нужно твердой рукой и немедленно, не считаясь с тем, кого отправляют в пламя.