При слове «живот» я вся напряглась. Несколько месяцев упорных поисков ничего не дали, зато чуть не превратили меня в психопатку, я едва не кидалась на беременных. Уши не просто встали на макушку, они увеличились раза в полтора. Почему-то мелькнула мысль, что не остались бы такими ослиными…

— Да нет, тетя Анна, со мной все в порядке…

Старшая продолжила увещевать:

— Я же вижу… Господь с тобой, детка, ну согрешила с каким-то знатным человеком, с кем не бывает? Зато смотри, как он помогает тебе! Без этой помощи как бы ты прожила с двумя детьми-то? И своего тоже не забудет. Правильно сделала, родишь третьего от этого знатного, зато сможешь и старших двоих прокормить. Когда тебе рожать-то?

— В самом конце апреля или начале мая…

— А к чему ты решила детей к сестре отвезти? Пусть бы уж здесь жили, я бы помогла.

Разговор прервал приход третьей женщины… Ничего особенного, ну беременная, ну родит третьего… Но почему-то у меня засел в голове голос этой молодой несчастной будущей матери. Конечно, куда ей с тремя-то? Вот так дуреха уступила кому-то, а теперь не знает, как быть.

Дальше отвлекли другие дела…

Шли месяцы, счастливая королева гордо носила большой живот, смущенно улыбалась при одном упоминании о материнстве и детях, с довольным видом слушала рассказы многочисленных приживалок о том, что легко рожают и в пятьдесят… Во дворец даже привели крестьянку, родившую в возрасте тройню, все дети были здоровы, крепки и орали, требуя молока. Такое доказательство должно было убедить королеву, что и ей все удастся.

Она верила…

В Англии горели костры… Теперь на них отправляли уже не только стойких проповедников-протестантов, но и простых крестьян, даже женщин и детей!

Узнав, что королева приказала членам Совета взять под личный контроль дело сожжения упорствующих еретиков, я пришла в полнейший ужас! И Артур-Ренард помогает этим двум моральным уродам в королевском обличье?! Особенно страшным был рассказ о том, как на костер отправили беременную женщину на сносях, прямо во время сожжения у нее родился ребенок, который упал, но его подобрали и бросили в костер!

Услышав такое, я полдня сидела, скрипя зубами, и мысленно клялась, что сорву все их планы, чего бы мне это ни стоило. Тварь, которая спокойно отправляет на костер матерей и даже пальцем не пошевелит, чтобы заступиться за таких же женщин, как она сама, недостойна жить. Да, она Кровавая, и если мне удастся выжить, я всем расскажу об этом сожженном, едва родившемся младенце. Даже если его мать еретичка, даже если она закоренелая преступница, которую надо покарать, то в чем вина едва родившегося младенца?! Пусть кидала не сама королева, но ведь все творилось с ее позволения и даже одобрения. Мария не имела права жить!

Я боролась только с одним — желанием пойти и просто удушить ее собственными руками. Останавливало понимание, что за мной последует Елизавета, то есть сначала казнят меня, а потом Рыжую. И вот тогда костры запылают по всей Англии, как это было в Испании. Нет, мы должны выжить, перехитрить всех и выжить, а Мария — сдохнуть! Мне даже не было бы ее жаль, больше никакими трудностями жизни и характера я ее не оправдывала. Королева, отправлявшая на костер женщин и детей, не имела права ни на жизнь, ни на добрую память, не имела права на оправдание.

Ее епископы, словно соревнуясь, выискивали и выискивали еретиков, норовя выслужиться, показать свое рвение.

Вообще за время правления Марии Кровавой было сожжено около трехсот человек, из них сто — женщины и дети, даже маленькие. Если ребенок — вместилище еретической души, это вместилище должно быть уничтожено. Браво, Мария Кровавая, верно тебя назвали!

Народ ответил слухами о том, что король Эдуард в действительности не умер, что он вот-вот вернется и станет править справедливо, не то что нынешняя королева со своими испанцами.