Терпеть не могу подслушивать, но тут навострила уши.

То, что я услышала из-за неплотно притворенной двери, повергло в настоящий шок!

Елизавета даже от меня скрывала свои намерения, прекрасно зная, что я категорически против любой связи с Испанией (там Жуков!). Они беседовали, прекрасно зная, что ни меня, ни кого-то другого не должно быть рядом. Дежурила Мэри Дадли, которая будет молчать да и вообще никогда не переступает порог даже кабинета, пока не позовут.

— Бэсс, у нас нет другого выхода. Только император Карл может помочь нам соединиться узами брака. Иначе никак. Если нас простит папа римский и даст свое согласие на свадьбу, исчезнет не только двусмысленное положение, но и многие другие препятствия. Вас признают законной все в Европе, никто не сможет претендовать на ваш престол, даже Мария Стюарт!

Она явно сомневалась, потому что последовали жаркие поцелуи. Я уже решила тихонько уйти, чтобы не слушать, что будет дальше. Завтра же попробую объяснить Рыжей, что в действительности нужно Роберту. Однако она все меньше меня слушает, верно говорят, ночная кукушка всегда перекукует дневную. Что такое я со своими внушениями против Роберта с поцелуями?

— Разве договор с Испанией такая уж большая плата за спокойствие и наше счастье?

— Но Испания… в Англии снова будут костры…

— Кто вам сказал? Все происходило только с ведома и согласия королевы Марии, но если вы такого согласия не дадите…

— Конечно, не дам!

— И не нужно. Подумайте, вас просто атакуют самые разные претенденты на руку, а главное, престол. Что будет, если придется выйти замуж за шведского короля Эрика?

— Что?

Браво, Рыжая, не сдавайся! Все его старания шиты белыми нитками, он же сам рвется на престол. Вот гад!

Собственно, почему я против Дадли? Да потому что он лжец! И Елизавету он не любит, она ему нужна только как королева, вернее, нужна возможность усесться с ее помощью на трон. Пару дней назад я своими глазами видела, как он тискал Летицию Ноллис. Влюбленный в одну женщину, тем более допущенный к ее телу, мужчина не может одновременно тискать другую. Скорее уж он любит Ноллис, а за Елизаветой ухлестывает. Голову готова отдать на отсечение, что, получив от Рыжей отказ, женится на другой!

— Шведский король не в себе… Если уж вы отказали Филиппу Испанскому, то другого кандидата на роль вашего мужа я не вижу.

— А я вижу.

Секундное молчание. Потом осторожный вопрос:

— Кого?

— Вас, милорд.

Кажется, Дадли перевел дух, он явно боялся, что Елизавета назовет какого-нибудь монарха или наследника престола.

— Бэсс, вы знаете, как я к вам отношусь. Если вы решите выйти за меня замуж… Бэсс!

Снова поцелуи, от которых Рыжая просто тает. Нет уж, теперь я не уйду, пока не пойму, насколько далеко готов зайти Роберт Дадли. Чует мое сердце, что слишком далеко. Пусть делает Елизавете детей, их я готова принимать и определять на воспитание, но сажать этого хлыща на трон… увольте! Немного погодя он же спустит с лестницы и эту жену или вытворит нечто похуже…

— Я направил Фериа сообщение, что мы можем возродить в Англии власть папы, если взамен он признает вашу законность и наш брак…

— Роберт!

— Да, дорогая? Поверьте, это не столь большая плата за спокойствие и счастье. А будете счастливы вы, будет счастлива и Англия.

— Но власть папы…

— Признать католицизм вовсе не означает признать инквизицию и преследовать протестантов.