— Вы что, не понимаете, я задыхаюсь. Отчаяние в голосе было настолько явным, что

Джарвис бросил взгляд на адвоката. Ответный взгляд был недвусмысленным, и он понял, что, если станет настаивать, она потребует доктора.

— Ладно, вы можете ненадолго выйти.

Он кивнул Вильямсу, который стал возиться с диктофоном, прикидываясь, что его ничто не касается, и вышел за дверь, прислонившись к стене. Так он простоял несколько секунд, закрыв глаза. Как только он со вздохом выпрямился и собрался продолжить путь, открылась дверь и выскочил Вильямс.

— Это же клаустрофобия! В классическом варианте. Я такое уже наблюдал. Берешь здорового мужика, который на улице гасит пятерых, помещаешь его в камеру — и все, мокрая курица. У нас в школе один страдал этим. Все те же симптомы: пот, бледность и учащенное дыхание. Классическая картина. И главное — он все время смотрит на оконце над дверью. Как будто ищет выход. Это основной признак. Окно для него — необходимая связь с внешним миром.

Джарвис свел брови:

— Серьезно, что ли?

— Это на уровне подсознания. Пока он видит стекло, для него контакт с внешним миром потерян не окончательно. Другими словами, он пока как бы на воле.

Джарвис задумчиво качнул головой.

— Значит вот почему он так отчаянно просит свежего воздуха?

Вильямс кивнул.

— А что же адвокат молчит? Она должна знать его как облупленного.

— Как вы не понимаете — это для него слабость, и он никогда в ней не признается. Уж тем более женщине.

Джарвис усмехнулся:

— А что, попробуем на этом сыграть. — Он посмотрел на часы. — Надо поговорить с боссом. Займись ими пока. И он пошел по коридору к офису старшего детектива-инспектора.

— Это клиент Спецуры, у них на него материал. Дублинское дело уже два года как перешло в спецотдел, по ирландскому отделению Спецуры.

Аллен сидел за столом и смотрел, как Джарвис меряет шагами его тесный кабинетик.

— У нас нет выбора.

Джарвис остановился и повернулся лицом к боссу.

— Слушайте, шеф, он уже сколько сидит, а у нас до сих пор никакой наводки на Эванса. И если ничего не произойдет, мы упустим последний шанс и все пойдет насмарку.

— Трата времени. — Аллен нахмурился. — Он среди организаторов крупнейшего мятежа в истории британского футбола? Я так не думаю.

Джарвис пожал плечами:

— Да вы знаете, что я имею в виду, шеф. — Взлохматив волосы, он шагнул к столу. — У нас появился последний шанс зацепить Эванса, и мы не простим себе этого, если упустим его. Дайте мне еще один шанс — и тогда мы сбагрим его в отдел Спецуры. Еще хотя бы час допроса — и посмотрим, может, Фитчет расколется.

Аллен посмотрел на детектива-инспектора и встал из-за стола.

— Час у тебя есть, Пол. Но если что нароешь, я хочу узнать об этом первым. Усек?

Джарвис расплылся в улыбке:

— Нет проблем, шеф. Еще бы.

По возвращении Джарвиса в комнату для допросов все трое уже поджидали его с великим нетерпением. Вильямс тут же включил диктофон и надиктовал положенную фразу, знаменующую продолжение допроса, затем сел на место и выжидательно посмотрел на Фитчета. Тот снова закурил, но при каждой затяжке было видно, как дрожит у него рука. Глаза его были снова прикованы к окошку над дверью, и он избегал смотреть куда-либо еще. Состояние у него было явно катастрофическое. «Вильямс прав, — подумал Джарвис. — Это болезнь». Он посмотрел на Фитчета и усмехнулся:

— Хорошо, Гарри. Отойдем пока от Дублина. Он открыл папку с делом, достал фотографию и метнул ее через стол Фитчету.