Мастерские производили всякую мелкую утварь – какие-то дверные петли, детали для сеялок, железные ведра и прочую ерунду. Поскольку Зеф не имел слесарного опыта, к станкам его не подпустили, а приставили модмастерьем к зэку-слесарю Петру.

Петр был низеньким и щуплым мужичком, уже в возрасте. Жизнь его сложилась непутево – сидел он второй раз. Родился Петр в Чите в годы войны, рос без отца. Вскоре умерла и мать. После восьмого класса ушел учеником на завод, немного послесарил, ушел в армию, а вернувшись устроился обратно на завод, но вскоре один из цеховых мастеров предложил ему хорошую должность кладовщика взамен недавно уволившегося. Петр, не раздумывая согласился, а через месяц на склад пришла комиссия и обнаружила крупные хищения. Уже на суде Петр догадался что все-таки произошло – его подставил подонок-мастер, который был в сговоре с уволившимся кладовщиком. Именно они-то и воровали со склада, а почуяв приближение комиссии, подставили молодого Петра, и доказать уже конечно ничего было нельзя. Похищено было оборудования на огромную сумму, и статья была фактически подрасстрельная – хищение государственного имущества в особо крупных размерах – кладовщик с мастером об этом знали. Но прокурор смягчил приговор и Петру дали пятнадцать лет с конфискацией. Конфисковали у Петра старинный немецкий радиоприемник, который привез когда-то его дед военным трофеем из Берлина. Деда Петр не застал в живых – в сорок шестом году дед выписался из госпиталя после контузии, приехал домой, а через полгода умер. Кроме приемника в комнате Петра в коммуналке стоял фанерный шкаф и кровать – больше конфисковать было решительно нечего. Следователя впрочем не смутил тот факт, что сам вор государственного имущества ничуть не обогатился, и Петр отправился мотать срок в Тыгду. Попав в слесарный цех, Петр работал добросовестно, и через десять лет был досрочно выпущен.

Казалось бы – можно начать жизнь снова, но не таков был характер Петра. Десять лет он мечтал отомстить подонкам, и, едва вернувшись в родной город, пошел узнавать как поживают бывший мастер и кладовщик. Мастера он не застал – тот спился и умер от цирроза пока Петр сидел в зоне, а вот кладовщик здравствовал, вышел на пенсию, купил себе дом под Читой и жил там с семьей, занимаясь огородом, и изредка выезжая в город на своей машине. Петр особо не размышлял. Как-то вечером он подкараулил кладовщика у загородного дома, коротко представился, спросив узнал ли его кладовщик, и не удивлен ли он случайно, узнав что расстрел заменили Петру пятнадцатью, а затем и десятью годами тюрьмы? Кладовщик узнал. Кладовщик был удивлен и бледен. Петр вынул из рукава заранее заготовленный прут арматуры и проломил кладовщику голову. После этого он пошел на вокзал и отправился в Минск – к своему старому другу, с которым когда-то вместе служил в армии, а потом переписывался из зоны. Но на ближайшей станции в вагон вошли милиционеры и скрутили Петра – он потом все удивлялся как его нашли так быстро.

Кладовщик остался в живых, ему только парализовало правую руку – Петр выл и кусал себе локти, узнав об этом. А Петру дали восемь лет – тяжкие телесные повреждения при отягчающих обстоятельствах – и снова отправили в ту же Тыгду. До приезда Зефа, он отмотал уже половину срока.

Петр был мужиком простым, по-детски наивным, но незлобным и душевным. Своим новым учеником он был доволен и они быстро сдружились. «Держись за меня, – говорил Петр, – не пропадешь.» Быстро обучив Зефа нехитрым слесарным примудростям, Петр усадил его за работу – с помощью кувалды и пробойника долбить дырки в жестяных лентах под заклепки. А сам целые дни занимался своим излюбленным делом, которое в совершенстве освоил за долгие годы лишения свободы – вытачивал ножи.