Некоторое время царило молчание.

– А оружие? – наконец спросил Смайли тоном человека, проверяющего какую‑то теорию. – Как вы это объясните, Оливер?

– Какое оружие? Никакого оружия. Его застрелили. Скорей всего, свои же дружки, которые в курсе всех их затей. Не станем упоминать его аппетита на чужих жен.

– Да, его застрелили, – согласился Смайли. – В упор. В лицо с очень близкого расстояния. Пуля со смещенным центром тяжести. И наспех обыскали. Взяли бумажник. Таков диагноз полиции. Но наш диагноз будет другим, не так ли, Лодер?

– Никоим образом. – Стрикленд бросил на Смайли сердитый взгляд сквозь клубы сигаретного дыма.

– Ну, а мой будет.

– Тогда выкладывайте, Джордж, – великодушно предложил Лейкон.

– Оружие, с помощью которого застрелен Владимир, обычно применяется Московским Центром для убийства, – пояснил Смайли. – Зачастую оно вмонтировано в фотоаппарат, в чемоданчик или во что‑то еще. Пулей со смещенным центром тяжести стреляют в упор. Чтобы замести следы, наказать человека, чтобы другим неповадно было. Если память мне не изменяет, такую даже выставляли в Саррате, в музее рядом с баром.

– Она там по‑прежнему красуется. Жуть, – подтвердил Мостин.

Стрикленд одарил Мостина премерзким взглядом.

– Но, Джордж! – воскликнул Лейкон.

Смайли выжидающе молчал, зная, что в таком состоянии Лейкон может под присягой отрицать даже существование Биг‑Бена.

– Эти люди… эти эмигранты, к которым принадлежал и бедняга… разве они не выходцы из России? Разве добрая половина их не находилась в контакте с Московским Центром – о некоторых мы знали, а о других нет. Подобное орудие – я, конечно, не утверждаю, что вы тут правы, – подобное орудие в их мире, вполне возможно, столь же распространено, как сыр!

«С глупостью даже сами боги не в состоянии бороться, – подумал Смайли, – но Шиллер забыл про бюрократов».

– Лодер, – Лейкон обратился к Стрикленду, – у нас все еще не решен вопрос, какое заявление делать прессе. – И затем чуть ли не приказал: – Может, вы снова перед ними выступите, посмотрите, как далеко зашло дело.

Стрикленд, снявший ботинки, покорно прошлепал в носках по комнате и набрал номер.

– Мостин, не отнести ли вам все это на кухню? Ни к чему оставлять лишние следы, верно?

Мостин вышел, и Смайли неожиданно остался вдвоем с Лейконом.

– Так да или нет, Джордж, – вопросительно смотрел на него Лейкон. – Надо привести все в ажур. Дать объяснения лавочникам или кому еще там следует. Почтальону. Молочнику. Друзьям. Всем, кто такого рода людей окружает. Никто не знает этого лучше вас. Никто. Полиция обещала сообщить вам для начала основные данные. Они не станут тянуть, но, конечно, будут придерживаться определенного порядка и следовать рутине. – Лейкон нервно подскочил к креслу Смайли и неуклюже уселся на ручку. – Джордж, вы считались их викарием. Прекрасно, вот я и прошу вас поехать и отслужить панихиду по нему. Он ведь хотел видеть вас, Джордж. Не нас, а вас.

В их разговор со своего места у телефона вторгся Стрикленд:

– Они просят подпись под заявлением для печати, Оливер. Они хотели бы видеть вашу подпись, если вы не против.

– А почему не шефа? – произнес предусмотрительный Лейкон.

– Видимо, им ваша подпись кажется весомее.

– Попросите собеседника минуту подождать. – Лейкон взмахнул рукой, словно крылом ветряной мельницы, и опустил ее в карман. – Я мог бы дать вам ключи, Джордж.