|
Не желая встречаться с ней взглядом, Смайли вспомнил про бурый конверт из Парижа и вскрыл его, ожидая увидеть – что? По всей вероятности, счет, какую‑то отрыжку жизни старика в том городе. Или один из тех циркуляров – боевых кличей, которые эмигранты время от времени посылают друг другу, как рождественские открытки. Но это оказался не счет и не циркуляр, а личное письмо – мольбы о помощи, причем весьма особого рода. Письмо оказалось без подписи и без обратного адреса. Написанное размашистым почерком на французском языке. Смайли прочел его и начал перечитывать снова, когда, резко затормозив, у киношки остановился «форд Кортина» с молодым парнем в трикотажной рубашке с круглым воротом за рулем. Смайли сунул письмо в карман и перешел через дорогу к машине.
– Сэмпсон с «п» посредине? – нахально крикнул парень в окно машины и распахнул изнутри заднюю дверцу. Смайли влез в машину. Запах лосьона после бритья смешивался с застоялым сигаретным дымом. Он достал десятифунтовый банкнот и показал его парню. – Выключите, пожалуйста, мотор, – попросил Смайли. Парень повиновался, продолжая наблюдать за ним в зеркало. Поражали каштановые волосы и африканская прическа, белые, ухоженные руки парня. – Я – частный детектив, – пояснил Смайли. – Уверен, к вам обращается много таких, как я, и с нами хлопот не оберешься, но я был бы рад заплатить за некоторую информацию. Вы выписали вчера квитанцию на тринадцать фунтов. Вы не помните, кто был вашим пассажиром? – Высокий. Иностранец. Седые усы и прихрамывает. – Старый? – Очень. Ходит с палкой и вообще. – Где вы его посадили? – спросил Смайли. – Ресторан «Космо». Прейд‑стрит, в половине одиннадцатого утра. – Парень намеренно глотал слова. Прейд‑стрит была в пяти минутах ходьбы от Уэстбурн‑террейс. – А куда, скажите, пожалуйста, вы его отвезли? – В Чарлтон. – Чарлтон, что на юго‑востоке Лондона? – Там еще церковь какого‑то святого на углу улицы Битвы‑за‑Нил. Попросил подвезти его к пивной под названием «Побежденная лягушка». – Лягушка? – Ну да, француз. – И вы его там высадили? – Ждал час, потом назад на Прейд‑стрит. – А вы еще где‑нибудь останавливались? – Один раз у магазина игрушек по дороге туда, один раз у телефонной будки по дороге назад. Пассажир купил деревянную утку на колесиках. – Парень повернулся и, уперев подбородок в спинку сиденья, показал руками размер. – Желтую, – сказал он. – А звонок был местный. – Откуда вы знаете? – Да я же одолжил ему два пенса, верно? Потом он возвращается и занимает еще два десятипенсовика – на всякий случай. «Я спросил его, откуда он звонит, он сказал только, что у него полно мелочи», – сказал Мостин. Смайли вручил парню десятифунтовый банкнот и потянулся в поисках ручки на дверце. – Можете сказать своей компании, что я не появился, – посоветовал он. – Скажу то, что, черт подери, захочу, верно? Смайли быстро вылез из машины и едва успел закрыть за собой дверцу, как парень на той же ужасающей скорости умчался прочь. Смайли, остановившись на тротуаре, вторично дочитал до конца письмо – теперь он уже накрепко его запомнил. Писала женщина, определил он, полагаясь на свой первоначальный инстинкт. И она считает, что вот‑вот умрет. Что ж, мы все так считаем, и мы правы. Пытаясь обмануть самого себя, он с легкостью отметал письмо, разыгрывал безразличие. «У каждого человека лишь определенный запас сострадания, – рассуждал он, – и я свой запас на сегодняшний день исчерпал». |
