Глава 24

    Ирина. Пифия

    „Три великих тайны постоянно занимают человека: рождение, любовь и смерть“. - Сказал один мудрец. И, наверное, был прав.

    Увы, в силу известных причин ещё не испытала радости материнства. Собственное же появление на свет напрочь стёрлось из памяти.

    Затрудняюсь сказать, можно ли назвать чувства, которые испытывала к оставшемуся в заложниках парню именно этим волшебным словом. Во всяком случае, старинная формулировка: „любовь - это когда один уходит, а другому без него плохо“ в данной ситуации совершенно не годилась. Ибо ушла-то я. Не знаю, правда, хреново ли без моего общества придурку, томящемуся в заточении, но искренне надеюсь, что это так. Ибо мне было не по себе. И страсти-мордасти здесь абсолютно ни при чём.

    Ведь, неизвестно, чем всё закончиться. Конечно, вероятности предсказывают, что, по крайней мере, ещё семь дней буду жить. Но, как правило, там, где делается большая политика, льётся очень, очень много крови. Во всяком случае, вслед за убийством Кеннеди последовала целая цепочка смертей». Ли Харви Освальд, являвшийся по официальной версии, главным подозреваемым. Через два дня от пули погиб обозреватель Джеком Руби. Затем Джек Хантер, побывавший сразу после кончины Освальда у него на квартире, был застрелен в полицейском участке - у служителя закона якобы самопроизвольно выстрелил пистолет. Другого репортёра, который вместе с Хантером осматривал квартиру Освальда, Джим Косер прикончили у него дома. Таксист, который вез в день удавшегося покушения на Кеннеди Освальда, вскоре попал в автомобильную катастрофу. Таинственно умерла журналистка Дороти Калголлен, которой удалось больше часа беседовать с глазу на глаз с Джеком Руби. Были убиты, или отошли в мир иной подозрительным образом и многие другие свидетели или участники расследования дела Кеннеди.

    К счастью, протокольные морды (а иначе называть представителей Ордена язык не поворачивался) дали бричку. И возницу. Гражданская одежда, которую угрюмого вида мужик напялил в целях конспирации, шла ему как корове седло. С равнодушным видом он правил парой гнедых лошадок. Я же, заняв пассажирское место, продолжала злиться. На Александра, по милости которого попала в эту занятнейшую ситуацию. На себя, за то, что дура. На судьбу, наконец. Вдобавок ко всему начались «критические дни», что тоже не доставляло радости. И, истерически смеясь, с тоской вспоминала набившую оскомину рекламу того, о чём приличные люди не говорят вслух.

    Честное слово, если бы в недалёком прошлом кто-то сказал, что буду горевать о таких вещах, лишь презрительно скривилась бы. А вот, поди ж ты. Хотя, если честно, столь близкие отношения, позволяющие обсуждать щекотливые темы - увы - ни с кем не сложились.

    Покачиваясь в такт движению мини-кареты, вдруг подумала, что, скорее всего, меня и искать-то никто не станет. По крайней мере, в ближайшие месяцы. Хвосты благополучно сдала. Родные, если и обеспокоятся отсутствием писем, вряд ли расчухаются с пол оборота. Вот разве что Пал Палыч… Он то уж сейчас наверняка в ярости. Да и клиент, должно быть не в восторге. От всех этих мыслей внезапно расплакалась. Кучер, чтоб ему лопнуть, даже не обернулся, скотина такая. Я ревела, размазывая слёзы вперемешку с соплями, и была готова убить не то, что таинственного незнакомца, чем-то вызвавшего неодобрение святых отцов, а первого встречного.

    Бедный малый, сидящий на козлах и не подозревал, что рискует жизнью. Но, представив, что придется самой запрягать-распрягать лошадей, враз остыла. Несмотря на любовь к этим благородным животным, искренне считаю, что не женское это дело.

    Да плюс отсутствие чего нибудь, хотя бы приблизительно напоминающего оружие.