Сотни и тысячи человек, накопивших колоссальный боевой опыт, поделились своими навыками, чтобы такие как я смогли воспользоваться чужим умением. Видит Бог, никогда, даже в мыслях не стремился овладеть подобным мастерством. Но, раз уж подобное случилось - виновный будет наказан. Не испытывая злости и совершенно не думая о мести я шёл по следу. Воину не знакомы подобные эмоции. Так же, как неведома жалость.

    Настиг его через пять минут. И тени злорадства не промелькнуло на моём лице. Когда, булькая кровавыми пузырями, подонок улёгся у моих ног, я вытер со лба пот, понимая, что боевой транс проходит. И организм, истощённый до предела, вот-вот окажется беспомощным.

    Наугад выбрав направление, отошёл метров на пятьдесят и повалился на траву. Телу как никогда необходимы калории, а пережившему сильнейший стресс мозгу продолжительный сон. И, если с первым было довольно туго, что второе имелось в избытке.

    Солнце светило в закрытые глаза, пробиваясь сквозь кожу век, а острый слух улавливал еле слышный топот копыт, тихое ржание и бряцание оружия. Мгновенно определив направление, осознал, что меня окружали восемь человек. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы взять в толк, что к чему. Сумевший скрыться возница вернулся с подмогой. «Интересно, ввели ли здесь мораторий на смертную казнь»? - Как-то вяло подумалось мне. Мгновенно напрягшись, тут же расслабился. И, полежав в неподвижности пару секунд, вскочил. В незнакомой местности пешему не уйти лошадей. И даже то, что в лесу преимущество всадников сводилось на нет, служило слабым утешением. И потому я решил сдаться. Нет, быть водворенным в тюрьму никоим образом не входило в ближайшие планы. Но зачем зря тратить силы, пытаясь выиграть скачки? Конечно, главным призом в этом забеге служит моя жизнь. Но, всё же, искренне считаю, что лучше находится с преследователями в равных условиях. При благоприятном стечении обстоятельств, завладеть лошадью не составит труда. А уж там посмотрим, кто кого.

    Наконец, всадники показались в поле зрения. У всех были копья. К сёдлам приторочены слегка изогнутые сабли. Некоторые вооружены какими-то древними ружьями. У других - арбалеты. Одинаковые кафтаны из синего сукна недвусмысленно давали понять, что передо мной если и не представители власти, то, по крайней мере, члены структуры хорошо организованной. Давешний кучер, которому посчастливилось уйти, держался в отдалении. Увидев меня, он визгливо закричал.

    Стараясь казаться как можно более безобидным, я демонстративно выбросил кинжал и, подняв руки, стоял в ожидании. Не тут-то было. Они не приблизились не то, что на расстояние вытянутой руки. Даже для одного, пусть и сравнимого с рекордным, прыжка было далековато. И набросили на меня сеть.

    Жалея о так не вовремя выкинутом ноже, я забился, старясь дотянуться до валявшегося на земле оружия. Уже соглашаясь, что проиграл. Двое, державшие концы инфернального приспособления пришпорили скакунов и, почувствовав сильнейший рывок, я больно ударился головой.

    Должно быть, эта, во всех отношениях чудесная командировка, так и пройдёт под девизом: «Ни дня без сотрясенья мозга».

    Впрочем, экзекуция длилась относительно недолго. И, убедившись, что сеть затянута туго, меня для верности пару раз обмотали верёвкой и, взвалив на круп позади вздрогнувшего возницы, повезли на встречу с судьбой.

    Два раза всадники останавливались промочить горло. На мои протестующие вопли поначалу не обращали внимания. И лишь во время второй стоянки, сжалившись, плеснули водой в лицо.