Ловко, однако, придумано. Попавший, на каторгу, а что есть замкнутое пространство, ограниченное расположенной у чёрта не куличках школой и амфитеатром, как не она, должен навеки оставаться здесь. И что с того, что формально буду иметь статус гражданина? В моём представлении, надзиратель, проводящий большую часть жизни в пенитенциарном заведении, должен чувствовать себя хуже распоследнего заключённого на самом дальнем, забытом Богом астероиде. Ибо у того впереди, пусть и большой, но срок. А страж обрёк себя на добровольное и пожизненное пребывание в четырёх стенах. К тому же, как понимаю, контракт составлен таким образом, что, нарушь я хоть один из пунктов, и вновь перейду в разряд смертников.

    Конечно, пять лет относительно вольной жизни - огромное благо по сравнению с существованием «манежной грязи». Но любой согласившийся, а такими, как впоследствии понял, являлись абсолютно все, дождавшись окончания срока, зачастую понимал, что ему просто некуда идти. Начинать жизнь на новом месте всегда хлопотно. В общем, здешняя система, как впрочем, и любая, изобретенная хитроумной обезьяной, наделённой разумом, действовала безотказно. И, тот, кто хоть раз ступил на песок арены, оставался на ней практически навсегда. - Не мытьём, так катаньем. - Пробормотал я, покачав головой.

    -  Что? - Не понял хозяин кабинета.

    -  Да так… В тех местах, откуда я родом, этими словами обозначают высшую форму убеждения.

    Его лицо просветлело.

    -  Я знал, что ты примешь правильное решение, Ал-Ор. - Заулыбался старый гладиатор. - Я лично прослежу, чтобы тебя направили в одну из лучших школ.

    -  С чего вы взяли, что я согласен? - Покачал я головой. - И в мыслях подобного не было.

    Каменная маска, сменившая дружескую улыбку, могла принадлежать самому дьяволу.

    -  Что ж. - Ледяным тоном сообщил он. - В таком случае, вынужден довести до твоего сведения ВСЕ правила.

    -  Ну-ну. - Иронично протянул я. - Что ещё выдумали власть предержащие, для того, чтобы подобные мне не шлялись где им вздумается?

    -  Сейчас узнаешь.

    Я закрыл глаза и расслабился. Ибо плохие новости лучше воспринимать как можно равнодушнее. Она и, в самом деле отличалась изощрённостью, эта бездушная машина именуемая обществом. И, вместо предлагаемого контракта на пять лет, наглецу, дерзнувшему претендовать на независимость, предоставляли альтернативу. За каждый год, самонадеянному выскочке предстояло убить по одному человеку. Но, увы, не в порядке очереди, а скопом. И противниками будут далеко не новички. А такие же, как и я. Сумевшие выжить, отправив на тот свет положенное количество претендентов. Соответственно - о милость Богов - приговорённый имел выбор. Так, уничтожив пятерых мужчин, прошедших жесточайший отбор и по праву заслуживших звание «крысоеда», храбрец обретал свободу немедленно. Выбрав поединок с четырьмя противниками - выходи на волю через год. И так далее. Излишне говорить, что на подобный эксперимент до сих пор не решился никто. И, даже бросить вызов двум нашлось очень мало желающих. Ибо, согласно правилам, победитель всё равно, пусть и на гораздо меньший срок, оставался рабом контракта. А вот шансы дожить до его окончания уменьшались ровно наполовину.

    -  Браво! - Я легонько захлопал в ладоши. - Ваши методы превосходят всё, что до сих пор знал.

    -  Вот видишь. - Вновь осклабился змей-искуситель.