Наконец, процессия бесстрашно добралась почти до борта кораблей и остановилась. Вперёд вышел странный негр, и заговорил на чистейшем португальском языке. Бельгиец португальского не знал, а Феликс только понимал, и мог озвучить лишь несколько ходовых слов. Вот он их и озвучил.

Странный негр быстро перестроился, и представился Луишем, визирем Великого вождя народа банда Ванна, и был он, как уже догадались оба капитана, португальцем. Скривились оба, уж лучше бы он был англичанином. С этими, ближайшими родственниками испанцев, не хотели иметь дел оба, что бельгиец, что немец.

Анголы и Гвинеи из Африки не выкинешь, придётся и с хвастливым, и жадным до глупости, представителем португальского народа, вести дела, раз такое дело.

– Приветствую вас, уважаемые господа, – коверкая французские и немецкие слова, начал Луиш.

– Мой достопочтимый вождь настоятельно просил вас участвовать в его церемонии вступления в должностьверховного вождя и назначения" команданте» народа банда, или главного военного вождя всех территорий, населённых нашим народом.

После этой фразы, челюсти у всех, слушающих этого непредсказуемого Вана, в прямом смысле, отвисли, а глаза – расширились. Даже у «железного» Феликса глаза превратились в два горных озера, и в них, словно вешняя вода, плескались удивление и вопрос:

– А…, что он сказал???

Луиш, очень довольный произведенным эффектом, отчётливо приосанился, картинно отставил правую ногу в сторону, и, уперев свой щит в левый бок, повторил.

– Да, мой вождь назначил себя командиром всех войск, которые сумеет собрать на наших землях, а управлять поставит наиболее верного своего последователя, из числа новых неофитов.

– И мы не дикари, мы – христиане. Слышали, было такое христианское царство – Гаога, так вот, наш вождь – потомок тех правителей, то есть царь. Но, из-за природной скромности, он не хочет возлагать на себя корону, и передаст бразды правления достойному, которого выберет сам. Он же будет защитником слабых и угнетённых.

– И берегитесь! О, бледнолицые дьяволы,… его гнева!

Пафос фразы в конце речи просто зашкаливал, но Луиш этого не замечал, впав в раж. Очнувшись, он понял, что оскорбил сам себя, но сделал вид, что он не такой.

Даже, если оба капитана и оскорбились поначалу, и не планировали сходить на берег, чтобы общаться с местным новым царьком, то, после такого представления, у них отчётливо зачесались пятки, направляя ноги в каюты, а голова уже продумывала, что надеть, и сколько человек охраны надо взять с собою.

Как было сказано выше, у Леонардо де Брюлле было двадцать человек солдат, и около пятидесяти человек команды. У капитана фон Штуббе – десять, и ещё шестьдесят человек команды. Но, в отличие от бельгийцев, его команда состояла частично из европейцев, частично из представителей бывших американских рабов, а сейчас – свободных негров, что обосновались сначала в Либерии, а потом распространились, в поисках заработка, по всему атлантическому побережью Африки, дойдя до Анголы.

Глава 8. Церемония

Приблизительно через полчаса оба капитана, одевшись в более чистую одежду, в сопровождении пятерых, специально назначенных для этого, солдат, сошли с палубы своих кораблей и двинулись навстречу с «команданте», теряясь в догадках, чтобы это могло значить.

Капитаны шли бок о бок, негромко переговариваясь между собой на смеси французского и немецкого языка. Немного позади, настороженно блестя друг на друга глазами, шагали десять солдат, следуя за своими командирами.

– Ну, что вы скажете, герр капитан, на этот негритянский экспромт, – поинтересовался капитан де Брюлле у Феликса фон Штуббе.

– Наверное, то же, что и вы, любезный Леонардо, – не менее вежливо ответил ему Феликс.