– «Мистика», – сказал про себя, еле шевеля губами, Феликс фон Штуббе и лишний раз порадовался тому, что судьба закинула его в дикую Африку. Да, несмотря на ум, упорство, требовательность к себе, он не смог сделать успешную карьеру в Германии, хотя и был зачислен кандидатом на курсы Генерального штаба второго Рейха, и даже проучился на них три месяца. Но, увы, его остзейское происхождение, а также то, что его старший брат был командиром батареи тяжёлых гаубиц в русской армии, поставили на его честолюбии жирный крест.

А сейчас, он чувствовал это всеми фибрами своей души, ему выпал «бинго», или шанс. И не просто шанс, а ШАНС!

В это время вождь перестал сквернословить, и в его умных глазах промелькнула искорка понимания ситуации, в которой он оказался, быстро сменившаяся сначала испугом, а потом злостью, разбавленной безразличием. Он отвернулся и, выйдя на середину помоста, положил правую руку на эфес сабли.

– Люди народа банда, сегодня я возлагаю на себя тяжкое бремя заботы о вас. О вашей защите и благоденствии.

– Я обязуюсь всегда приходить на помощь жителям любого селения, даже самого отдалённого, и защищать от врагов и нашествий диких животных. Но я не могу жить здесь. Моё место у истоков реки Илу, где обитает сила нашего народа. Я оставляю за себя, назначенного мною, регента моей власти, бывшего младшего визиря Массу, что заслужил эту должность своими справедливыми решениями во славу нашего народа.

– Теперь он будет управлять вами от моего имени. Я же оставляю за собой полное право вмешиваться в любое решение, и покарать его, если он нарушит свою клятву и предаст меня! Кроме этого, я назначаю себя главным военным вождём народа банда и присваиваю себе высокое звание – «команданте».

Бывший младший визирь Масса явно не ожидал этого. С ним никто не разговаривал и не ставил его в известность о прозвучавшем решении. Все, чего он до этого момента сильно желал, это то, чтобы страшный и непонятный вождь Ван, именуемый всеми Мамбой, оставил их несчастный город, и убыл из него покорять другие народы и племена, а он снова смог бы спокойно жить. Решать мелкие споры, имея с этого бакшиш, растить многочисленных отпрысков, и похаживать по молодым замужним женщинам, которые бы хотели победить в бесчисленных судебных спорах с себе подобными.

И вот… его мечта сбылась, но каким-то изощрённым, пока не понятным, способом, и его, обычно, невозмутимо-благожелательное и лоснящееся свежим потом, чёрное лицо, стало выражать крайнюю степень недоумения. В, не забитой глубокими размышлениями, голове, резко всё перемешалось. Он был не готов к этой роли, и в тоже время готов.

Его самоуважение и самоуверенность резко взлетели вверх. Это был шанс, и не просто шанс, а – ШАНС. ОН, и вождь! Пускай, всего лишь ставленник странного и непонятного Мамбы, но – ВОЖДЬ. Время терять было нельзя (а то не так поймут!), и он бросился ниц перед Мамбой, коснувшись пальцами его грубых сандалий.

– Благодарю, благодарю за доверие… О Великий вождь!

Толпа колыхнулась, потом ещё раз, и ещё, и разразилась громкими воплями радости и удивления, окружив собою помост и явно наслаждаясь теми событиями, в которых поневоле стала участвовать. Она была не одинока в своём удивлении. То же чувство охватило и воинов Мамбы, и приглашённых на церемонию европейцев.

– Аллилуйя! – в полном шоке сказал Леонардо, и обменялся долгим взглядом с Штуббе.

– И это ещё не конец, – сказал в ответ тот.

Да, всё только начиналось.