Всего этого я не знал, и поэтому спокойно плыл дальше, пока наша мини-флотилия не добралась до Барака. Первые тревожные слухи мы узнали еще на пристани, куда причалили наши плоты. Забеспокоившись, я бросился вперёд, в центр города, но не успел.

Навстречу мне бежал, оставленный мною начальником ландмилиции, и по совместительству мэром города, местный уроженец Памба. Он бежал, и по его виду я понял, что меня ждут неприятности, но я не знал ещё, насколько они большие.

– Беда, вождь, беда! – закричал он, добежав до меня.

– Что случилось? – не обращая внимания на его взгляд, обшаривающий моё тело с ещё не зажившими ранами и наложенными на них повязками, спросил я.

Дальнейшее его повествование заслуживает отдельного рассказа, но вкратце всё было так. Барак сейчас был наполнен беженцами из Бырра, и готовился отражать нападение пришельцев из Южного Судана.

Их вовремя обнаружили, и успели принять какие – то меры, часть жителей многострадального Бырра бежала в Барак, часть в – Баграм. Гарнизон из пятидесяти воинов принял бой, но был разгромлен и бежал, в более защищённый Баграм, где укрылся за его живыми стенами.

Острая боль пронзила моё сердце.

– Нбенге! Я не допущу! Дочка! Нбенге! Она же беременна, да ещё на последнем месяце! Суки! Твари! … Осёл! Какой же я… осёл! Зачем, зачем, я показывал алмазы этим уродам!

Скорее! Надо скорее идти на помощь! Скорее, скорее на помощь! Их же там убьют! Там некем, некем воевать! Пятьдесят воинов, и кучка бежавших из Бырра!

– Что делать? Что мне бл… делать!

Паника, меня накрыла паника. Я стал метаться и бестолково кричать, показывая свою ярость, и публично демонстрируя бессилие. От дальнейших ошибок меня спас Ярый.

К этому времени все мои воины уже сошли с плотов, и теперь стояли рядом, не решаясь ко мне подойти. От криков и безумных движений у меня открылись раны, и свежая кровь потекла по груди, стекая по животу дальше.

– Вождь, очнись, ты, вождь! Ярик обхватил меня руками и успокоил, крепко сжав в своих объятиях. Раньше он бы не смог этого сделать, но сейчас… я был слаб, и, как оказалось, не только физически, но и морально.

Способность соображать вернулась ко мне почти сразу после его вмешательства.

– К бою, в поход! Все, кто может нести оружие, все становитесь в строй и готовьтесь к маршу.

Через час мой небольшой отряд увеличился с 95 до 120 человек. Забирать всех воинов я не рискнул. Главе Барака, Памбе, тоже надо было отбиваться от врагов, хоть с кем-то.

Ускоренным маршем мы двинулись на помощь Бырру и Баграму. Но, время играло против нас. С момента захвата Бырра прошло не менее пяти дней. Марш к нему должен был занять не менее трёх суток, а потом ещё трое суток до Баграма, мы не успевали.

Моё тело подвело меня. Пройдя десять километров, я свалился на землю от усталости, доведя себя до крайнего физического и эмоционального истощения. Дальше меня несли на носилках, которые предусмотрительно изготовил Ярый. Воины, попеременно сменяя друг друга, тащили меня дальше, а я смотрел на безжалостное африканское солнце сквозь сомкнутые веки, и мог только стискивать зубы от бессилия.

Временами, я забывался в тяжёлом болезненном сне, бредя при этом и громко зовя Нбенге. Возле моих носилок молча шагал Луиш, снова похудевший и озабоченный моим состоянием. Он постоянно смачивал мой лоб влажной мочалкой, сделанной из растительных волокон дурры.

Это помогало, но ненадолго, и я снова начинал метаться в бреду. Через три дня, мы вошли в разграбленный Бырр. Никого там не обнаружив, ни врагов, ни местных жителей, и, отдохнув пару часов, отправились дальше, в Баграм.

Сознавая, что впереди, возможно, мой последний бой, я собрался, переломив своё отношение к происходящему, и взял себя в руки.