Михаил Дорин. Командир 2. Битва за Москву
Глава 1
Перед глазами мелькнул серый фюзеляж с крестом. Следом ещё один, а за ним и макушки высоченных сосен. ЛаГГ продолжало трясти при каждом развороте и манёвре, а по обшивке постоянно что-то прилетало. В кабине уже было нечем дышать. Пот заливал глаза, а во рту был солёный привкус. — 31-й, у тебя один на хвосте. Уйди со скольжением, — громко сказал я в эфир, наблюдая как Коровин, уходит от преследования одного из «худых». — 88-й, я сказал уходить! На аэродром! — крикнул в эфир мой комэск, когда я уже вышел сзади мессера. Я выполнил перекладку вправо, но в прицел так и не поймал этого «худого». Потянул ручку чуть на себя, сделал быстро горку и атаковал его сверху. Очередь из пушки прошла рядом, слегка задев Bf-109, но этого хватило. Он отвернул в сторону, а на меня сверху спикировал ещё один мессер. — Иду за тобой, 31-й, — сказал я в эфир, но Коровин не ответил. Он выполнил скольжение и ушёл от атаки очередного «худого». Я дал очередь из пулемёта, чтобы и этого немца отвадить от командира. Надолго нас не хватит такие заградительные стрельбы делать. Я прижимал ЛаГГ к верхушкам деревьев. Высота была не больше 30–40 метров, но надо ещё ниже. Буквально срезать кроны. Это лишит немцев их главного козыря — атаки снизу в наименее защищённые места нашего самолёта — брюхо и радиатор. Теперь немцы смогут атаковать только сверху. Но если Bf-109 пикирует на такую малую высоту, у его пилота останутся доли секунды на прицеливание, иначе он просто не успеет вывести машину и врежется в землю. А эти твари расчётливые и настолько рисковать не будут. Но нам и самим нужно маневрировать. — 31-й, пристроился справа. Готов «ножницы», — произнёс я. — Чего⁈ — переспросил Коровин сквозь треск в эфире. Навстречу нам выскочил один из мессеров, но комэск успел уйти влево. Я направил нос на мессера и нажал на гашетки. Залп из пушки прошёл по касательной, но двигатель у самолёта задымил. Мессер не сворачивал, так что пришлось уйти в сторону мне. Ручку управления я переложил вправо, пронесясь над самыми макушками деревьев. В этот момент ещё одна атака сверху. Ещё один «худой» спикировал на меня, но его трассеры прошли рядом с носовой частью. — Сходимся! — крикнул я в эфир, чтобы Коровин понял замысел манёвра. — Понял, понял, — ответил он, и я увидел, как его ЛаГГ начал отворачивать в мою сторону. Только Коровин занял курс на меня, сверху сзади на него начал заходить очередной Bf-109. Дистанция у нас не больше 100–150 метров. Я поднял нос и нажал на гашетку пулемёта. ЛаГГ слегка вздрогнул, а в сторону мессера вылетели несколько трасс. Немец рисковать дальше не стал и ушёл влево, набирая высоту. Очередная заградительная стрельба увенчалась успехом. Ещё один манёвр по направлению, но на меня уже спикировали двое мессеров. Один сел на хвост и не отставал. Разворачиваться и подставлять брюхо нельзя. — У меня один на хвосте, — сказал я в эфир, быстро отвернув влево, а затем и резко вправо. Чувствую, как по фюзеляжу попадают пули, выпущенные немцем из пулемётов. В очередной раз переложил самолёт из стороны в сторону, но сбросить никак не получается. — Я тебя вижу. Следуй с этим курсом, — сказал мне в эфир Коровин. Легко сказать! Со всех сторон то пикируют на тебя, то стреляют. А на высоте 1000–1500 висит ещё звено, которое подменяет друг друга и пикирует на нас. — Ещё немного! — крикнул в эфир Коровин. По фюзеляжу ещё раз прилетело несколько пуль, а затем и снаряд. Хвост немного повело в сторону, но я удержал самолёт. |
