— Да нет, товарищ полковник, не особо, — пожал я плечами.

— А я все-таки скажу. Там в лесу, в трех километрах от деревни мои разведчики наткнулись на овраг, который был почти доверху заполнен убитыми бойцами. Нашими бойцами, капитан, понимаешь?

Я кивнул и как наяву представил себе этот овраг.

«Да уж, за подобное не только линчевать надо, а и похуже!»

— Дорога телегами накатана была, вот мы и пошли по следам. Там с вашими встретились, остальное ты знаешь. Что скажешь, капитан?

— Да, вы были правы, товарищ полковник, что предателя надо повесить.

— Да я не об этом, что собираешься делать?

— Так под ваше командование, товарищ полковник, как старшего по званию.

— Хорошо, пока пойдешь в подчинение к майору Говорухину, а там дальше видно будет. Твоих бойцов распределим по ротам.

Я с интересом посмотрел на стоящего справа от полковника майора Говорухина.

«Что-то день какой-то странный, уже второй артист или режиссер, еще Михалкова встретить, так вообще хоть фильм снимай!» — подумал я.

Познакомившись с майором и остальными присутствующими командирами, мы с Говорухиным вышли из дома. В деревне было столпотворение от сотен бойцов и командиров. Вот мимо забора проехала артиллерийская упряжка с сорокапятимиллиметровой пушкой. Проводив ее взглядом, я спросил у майора:

— Какие будут приказы, товарищ майор?

— Расскажи о себе, капитан. Мне надо знать, кем я буду командовать.

Мы подошли к завалинке дома и, сев на нее, повели неспешный разговор. Рассказывал я сжато; если Говорухина интересовал какой-то момент, то уже более подробно. Нас постоянно прерывали, подходили разные командиры, которых майор сразу представлял мне. После того как я закончил, Говорухин, докуривая уже восьмую трофейную папиросу, спросил:

— И как этот генерал себя вел? Страха не показывал?

— Нет, пока я ему пару пальцев не сломал, все пыжился, а после сразу словесный понос пошел.

— Хорошо, хватит только им наших генералов в плен брать, — затоптав папиросу, пробормотал он.

— Еще немало возьмут, пока воевать не научимся, — неожиданно для себя буркнул я.

— Слушай, капитан, ты мне эти пораженческие разговоры брось. Бойцы и командиры и так не в себе оттого, что отступаем, еще ты тут! — жестко приказал майор и, поднявшись, спросил: — Раз ты такой умный, скажи, чья будет победа?

Встав, я хлопнул его по плечу и с улыбкой ответил:

— Наша, чья же еще. Стоит только посмотреть на карту нашей страны и карту немецкой, тогда сразу становится понятно, чья возьмет. К тому же неудачи наших войск довольно легко объяснить, я интересовался этим вопросом.

— Ну ладно… — Майор задумался, а потом посмотрел на меня и спросил: — А ты политинформацию среди бойцов не проведешь? Надо, чтобы они знали, почему мы отступаем.

— Да не проблема, мне есть что рассказать.

— Хорошо, я к полковнику Лузгину, попробую получить разрешение!

Тут я кое-что вспомнил и торопливо произнес:

— Совсем забыл, мне на этот счет надо посоветоваться с капитаном Сафиуллиным, получить разрешение уже у него.

— Хорошо, встретимся здесь через полчаса.

Кивнув, я потопал к особистам. Спросив на ходу, в каком доме они находятся, подошел к нему.

У двери караулил красноармеец. Обернувшись на шум наших машин, въезжающих в деревню, я велел бойцу позвать капитана Сафиуллина.

Рамиль вышел из хаты с закатанными рукавами, на ходу вытирая мокрые руки полотенцем.

— Что случилось, Сань? — Вслед за ним вышли еще трое командиров, в которых я сразу определил особистов.