Показав жестами, что ее надо толкать, посадил за руль Осокина. Ничего, и с одной рукой можно баранку крутить. Сняв машину с ручника и поставив на нейтралку, удалось с трудом сдвинуть ее с места. Тихо шелестя покрышками, машина под управлением Осокина въехала в узкий проулок. Дотолкав ее, сколько хватало сил, мы остановились в тени большой яблони, склонившей свои ветви над проулком. Приказав Сурикову осмотреть машину, можно ли ее использовать или нет, велел остальным отдыхать. Осокина поставил следить за обстановкой как самого неуставшего.

— Товарищ капитан, не заводится, придется напрямую соединять.

Голос старшины вывел меня из раздумий; кивнув ему, велел:

— Работай, только быстро. Молчунов, помоги ему.

— Есть, товарищ капитан.

Во блин, даже в плену не забывали о субординации. Рассвело, но старшина с радистом продолжали возиться под капотом машины. Поселение потихоньку просыпалось: невдалеке мычали коровы, были слышны щелчки кнутов.

Вдруг раздался звук запускаемого стартера. Захлопнув капот с закрепленной на нем запаской, старшина прыгнул за руль машины. Радист с Осокиным сели на заднее сиденье, я же расселся на переднем, поставив карабин прикладом на пол.

— Давай неторопливо езжай. Как будто мы свои, а вот если начнут стрелять, то дави педаль газа до предела. Понял?

— Да, товарищ капитан. Понял.

— Ну тогда трогай!

Тихо работающий на малых оборотах двигатель негромко взвыл, когда старшина дал газу. Проехав проулок до конца, мы выехали на луг с пасущимися на нем коровами. Из села крестьяне все вели и вели новых коров. Наблюдая эту картину, я удивлялся все больше и больше. Какого хрена немцы их не отобрали, не реквизировали. Вдруг сзади взлетели две ракеты; определив по месту взлета то, где находился наш тюремный сарай, понял — побег обнаружили. Приказав старшине прибавить немного газу, попросил Осокина, стонавшего от болей в руке при каждом подпрыгивании машины, потерпеть.

Подпрыгивающая на кочках машина выскочила на дорогу, и, довернув, старшина попылил по ней, что заставило меня заорать:

— Куда! Там посты, давай напрямик, по полю!

Сползя юзом в неглубокий кювет, машина, громко ревя на больших оборотах, рванула дальше по полю со сгоревшим урожаем. Мы держали путь на далекий лес, видневшийся километрах в пяти от нас. Воспользовавшись тем, что уже рассвело, я стал нормально застегивать немецкую разгрузку. Как только закончил, мне в лицо вдруг попала пригоршня земли. Старшина с матом стал крутить баранку, заставляя машину делать зигзаги. Пристав, я закрутил головой и заметил на горизонте башню танка. Судя по покачиванию, он двигался на нас, стреляя на ходу. Присмотревшись, узнал T-II, ну-ну, попробуй на ходу попасть в движущуюся машину. Видимо, немецкий командир-танкист это понял, потому что я увидел, как башня танка замерла и на конце тоненького ствола появились огоньки.

— Стой! — заорал я старшине.

Наводчик наверняка целился по ходу движения машины, но разрывы снарядов произошли метрах в семидесяти от нас. Видимо, искривление поля в этом месте, не позволявшее полностью видеть нас, спасло и на этот раз. Из-за этого искривления мы ехали как бы в низине, и немецкие танкисты видели только наши головы, как и мы только башню их танка, выделявшуюся на фоне сгоревшего поля. Но было понятно, что как только они поднимутся повыше на этот мелкий холм, то ехать нам недолго. Пригнувшись под пролетевшей над головой пулеметной очередью, я сказал старшине, который уже набрал приличную скорость:

— Федя, до леса надо доехать на максимальной скорости. Через минуту мы будем на его прицеле. Так что гони.