«Пришло время знакомиться», — лениво подумала Элеонора, с удовольствием ощущая, как приятная теплая истома растекается по всему телу. Ткнув себя пальцем в грудь, она по складам произнесла:

— Э-ле-о-но-ра.

— Элеонора, — быстро, четко и без акцента повторил исполин.

Эльке понравилось, как звучит ее имя в его исполнении. Она бы хотела услышать это еще раз. Только немного помедленнее и понежнее.

— Дкежрак Тлаюкунма Кхреэ, — представился он.

— Дке Жак… Тлаю… Кхре? — переспросила она, не рискуя повторять несколько совершенно незнакомых звуков.

— Жак! — Гигант успокаивающе махнул рукой. Видно, привык, что мало кто может правильно выговорить его имя.

В дверь робко постучали, и выражение на лице Жака сменилось с умильного на угрожающе-угрюмое. Он что-то раздраженно рыкнул, и стук стих. Вместо него послышался испуганный шорох. Снаружи под дверь просовывали лист бумаги. Жак злобно посмотрел на этот белый клочок, просветлел и звонко хлопнул себя по лбу. Подняв лист с пола, он протянул его Эльке.

Сверху донизу бумага была исписана загадочными каракулями. Каждая строчка чем-то отличалась от остальных, но все они были одинаково таинственны и непонятны. Элеонора перевернула бумажку, и в середине текста на оборотной стороне ей бросилась в глаза строка на русском языке: «Североморск — пуп Земли, столица мира. Дэн».

— Дэн! — радостно выкрикнула она.

— Дэн!!! — рявкнул Жак в сторону двери. Послышался торопливый топот удаляющихся шагов, и через минуту такой же топот вернулся обратно. Дверь скрипнула, и в комнату бочком втиснулся щуплый человечек с протезом-крюком вместо правой руки.

— Здрасьте, — поклонился он Элеоноре и затравленно посмотрел на Жака.

Тот, уперев руки в бока, грозно навис над пришедшим. Дэн был и без того мал ростом, а сейчас, сжавшись от испуга, стал похож на сгорбившегося карлика. Глаза исполина искрились недобрым блеском, пока он произносил длинный свирепый монолог. В водопаде изрыгаемых им слов Элеонора без труда разобрала много раз произнесенное имя Дэн и с удивлением и радостью услышала несколько знакомых до слез словосочетаний. Похоже, Жак имел некоторое представление о русском языке. Во всяком случае, о его официально не признанной части. Однорукий, приплющенный спиной к стене, в ответ лишь непонимающе пожимал плечами и криво улыбался, задирая вверх уголок рта. Вначале она не на шутку испугалась за него, но потом поняла, что присутствует при обычной разборке между начальником и подчиненным. Жак, как начальник, пытается выглядеть грозным, авторитетным и справедливым, Дэн старательно изображает покорность и уважение к чину.

— За что он тебя так, Дэн? — Элеонора решила прийти на помощь соотечественнику и прервать сыпавшийся на него град упреков.

— Да крысы опять сожрали всю корабельную тушенку, — проворчал однорукий, и слова родной речи бальзамом потекли по Элькиной душе. — Я здесь главный. По крысам. Никак не пойму, как они умудряются делать свои подлости. Неделю назад я спрятал все консервы в старом реакторном отсеке. Там свинцовые стены толщиной в метр, а сегодня прихожу — только погрызенная жесть валяется и крысиные норы во всех углах. Похоже, они жрут свинец на завтрак, чтобы пообедать консервами.

Элька захихикала, а Дэн, взглянув на Жака, сказал:

— Хозяин интересуется, тебе доктор не нужен? У нас есть врач, но он гридер и…

— Гридер? — переспросила Элька. Слово было непонятным и сразу ей не понравилось.

— Синий гуманоид. Ты их, наверное, видела. Мы сняли тебя с гридерского корабля. Хозяин опасается, что вид доктора может травмировать твою психику.