– Уехал, что ли?

– Может, и уехал. Я вам не обязана докладывать. И вообще у меня есть другие дела.

– Красавица, очень он мне нужен! Скажи.

– Со всеми вопросами обращайтесь к управляющему, он в курсе, пусть решает, кому и что можно сообщать, меня не уполномочивали.

И тут комбат произнес комплимент, на который он в общем-то не был способен:

– У тебя голос приятный, девонька.

Служащая банка только хмыкнула.

– Может быть, но все равно, звоните управляющему и только ему.

– Послушай, если ты с Андреем Ивановичем на одном телефоне сидишь, наверняка знаешь больше, чем управляющий. Так вот ты мне и скажи: где Рублев?

На другом конце провода воцарилось недолгое молчание. Наконец девушка, зачарованная немного хрипловатым, низким голосом комбата и его комплиментом, сказала:

– К брату уехал.

– Вот как? Это в Москву, что ли?

Наташа, уже начавшая понимать, что происходит какая-то путаница, принялась знаками показывать комбату, что нужно верить ей, а не этой врунье из банка. Комбат только махнул на нее рукой.

– И что же это его так скоропостижно в Москву понесло? До этого к нему он не часто наведывался.

– Не знаю… – вновь замялась служащая банка, – говорил, что-то с сердцем у его брата, то ли инфаркт, то ли просто стенокардия.

Такое предположение, даже несмотря на всю серьезность обстановки, развеселило комбата, и он принялся подыгрывать своей телефонной собеседнице.

– Ай-яй-яй! Если у брата сердце прихватило, то нехорошо это. Ты только не вспомнишь, как его брата зовут?

А то телефон его у меня записан, а спросить как его зовут не знаю.

– Борис Иванович, вроде…

– Ну конечно же, Иванович. Отец-то у них один, – легко хохотнул комбат и тут же, отбросив смех, поинтересовался. – Сам, что ли, Андрей Иванович говорил, или прислал кого передать?

– Нет, по телефону звонил.

– Ну что ж, спасибо тебе, красавица, – комбат положил трубку и некоторое время сидел, не мигая глядя на свое отражение в зеркальной стойке.

Наташа тоже молчала, вконец растерявшись. Она все еще продолжала чувствовать себя виноватой. К тому же чувство вины усиливалось от минуты к минуте, словно бы это она создала нелепую путаницу.

– В банке сказали, что он к вам поехал? – наконец-то проронила она фразу.

– Инфаркт у меня, понимаешь ли! – хрустнул суставами пальцев Борис Рублев и спустился с высокого табурета на землю.

– Так-так-так, – сказала Наташа, – чем дальше, тем мне все меньше нравится.

– Что – нравится?

– То, что происходит.

– Кому ж понравится! – комбат мягко взял ее за локоть и отвел от стойки к столику, как раз к тому, за которым сидели в злополучную пятницу Чесноков с Андреем Рублевым.

Наташа боязливо огляделась, будто здесь, в пустом баре, могли находиться ее враги. На удивление четко обозначилось то же настроение, то же чувство опасности, которое она испытала при виде вооруженных людей. Но теперь к чувству страха добавилась паническая растерянность.

– Выпить, что ли, хочешь? – спросил Рублев. – Смотрю, руки у тебя дрожат.

– Не отказалась бы.

– Говорят, некоторым это мозги прочищает.

Комбат отошел к стойке и вернулся с двумя тонкостенными, до половины наполненными стаканами. Один был с вишневым ликером, второй – просто с тоником, в котором плавал большой кусок колотого льда.

– Держи. Но только пей маленькими глотками, иначе голова кругом пойдет.