Наташа обхватила руками холодное стекло стакана и принялась жадно глотать обжигающе-холодный ликер, вязкий и приторно сладкий.

– Сейчас, сейчас, – произнесла она, прикладывая ладонь ко лбу, будто проверяла, какая у нее температура, – сейчас я вспомню… Ну да, конечно же! – она от нетерпения хлопнула рукой по столу, – Так оно и есть! Никакие это были не омоновцы.

– Это я и без тебя понял, – бесстрастно ответил комбат.

– Еще раньше, прежде чем они приехали, сюда зашел какой-то странный человек в плаще. Сидел возле стойки, что-то пил, вроде водку. Он мне сразу не понравился, смотрел как-то странно.

– Как именно?

– Ну, понимаете ли… – замялась Наташа, – на меня многие смотрят под определенным углом.

– Это так, что ли? – Рублев склонил голову к плечу и облизнул губы.

– Да нет, у вас так не получится, – честно призналась Наташа. – Ну, в общем, смотрят так, будто хотят от меня кусочек откусить, на зуб, что ли, попробовать, съедобная я или нет.

– А он как смотрел?

– Тупо и в то же время настороженно, словно боялся, что я его узнаю, хотя видела первый раз в жизни. А желания в его взгляде – ну ни на грош не чувствовалось.

– Да мало ли кого могло сюда занести! Может, ему женщины вообще не нравятся.

– Вряд ли, – засомневалась Наташа, – таких я тоже за версту чую.

– Нашла чем хвастаться… – негромко проговорил комбат.

– Но странность не в этом, – продолжала девушка, – я, честно говоря, даже не сразу заметила, как появились омоновцы. Сколько их было, тоже сейчас не вспомню.

Когда не видишь лица, все люди кажутся одинаковыми. Ну, пусть один выше, другой ниже… Они начали документы проверять.

– У всех? – тут же вставил вопрос комбат. – Они сразу к Андрею подошли?

– В том-то и дело, что не у всех, – усмехнулась Наташа. – Я сперва подумала, что это облава на кавказцев, как в последнее время. Вон за тем столиком компания сидела… У них лица сразу серыми стали, повытягивались. А они к ним даже не подошли.

– А тот, в плаще?

– У него проверили, – вспомнила девушка, – бегло посмотрели документы и вернули.

Потом уже за нас основательно взялись.

– За тебя и за Андрея с Чесноковым?

– Нет, я вроде бы их не интересовала. Лишь когда возникать начала…

– Подальше послали?

– Можно сказать и так. Посоветовали заткнуться, а не то пригрозили с собой забрать.

– За что?

– За проституцию, – с усилием и с явным отвращением к этому слову сказала девушка. – А затем я заметила, что мы с вашим братом сумочками поменялись. У него такая записная книжка в кожаном футляре, на молнии.

– Ты уже рассказывала.

– Я сейчас и другое припомнила. Выбежала я следом за ними, они как раз в джипы садились, один отъехал, второй еще стоял… Так вот, я на переднем сиденье того самого мужчину в светлом плаще заметила, у которого они документы проверяли. Какого черта им было документы смотреть, если он с ними в одной команде? – и Наташа победоносно посмотрела на комбата, словно ее сообщение все, ранее известное, ставило с ног на голову.

– Может, они и его забрали?

– Нет, по всему видно, он у них старший был, вроде как командир.

И тут же Наташа схватила комбата за руку:

– Я еще номер запомнила того джипа, на котором они уехали!

– Точно?

– Да.