– Сколько тебе нужно на подготовку?

– Двери, конечно, бронированные?

– Естественно.

– Если я выеду через два часа, не поздно будет?

– Нет.

– Мне хотелось бы приехать туда попозже.

Минуты две придется, наверное, поковыряться с замками и лучше, чтобы меня никто не видел.

В дорогих домах поздно не ложатся спать.

– Естественно.

Пружина пристально посмотрел на хозяина.

– Оплата как всегда?

– Да. И еще: на всякий случай разузнай, где живет эта шкура, – и хозяин подвинул документы Наташи к Пружине. – Заедь к ней, припугни, если надо, не напрямую, но чтобы догадалась.

Пружина взял их своими длинными пальцами, в которых, казалось, суставов было больше, чем у нормального человека раза в два.

– Узнай где она живет, с кем, чем занимается.

Документы исчезли во внутреннем кармане куртки, и Пружина вышел из гостиной.

Вскоре за ворота дома выехал скромный «фольксваген-гольф» самой что ни на есть тривиальной белой расцветки. Такая машина никому не западет в память, даже если придется глазеть на нее целый день. На заднем сиденье стоял саквояж, вмещавший многое – от дрели с аккумуляторами до набора отмычек. Пружина насвистывал себе под нос несложную мелодию.

Задание было простым и, как он понимал, не представляло большого риска.

Оружие с собой Пружина не брал на дело принципиально.

Даже если бы его и прихватила милиция с набором инструментов, всегда существовало объяснение: он подрабатывает, открывая рассеянным владельцам бронированных дверей замки. А для убедительности у Пружины всегда имелась наготове пара-тройка оплаченных людей, всегда готовых подтвердить, что именно он открывал захлопнувшиеся двери. Главное, было не попасться с поличным.

Деньги, драгоценности Пружина в последнее время брал редко, в основном действовал по заданиям, выкрадывая документы, устанавливая подслушивающую аппаратуру, подбрасывая оружие или наркотики. Наверное, не существовало в Питере престижного дома, где не поработал бы этот человек. Знал он и дом, в котором жил Андрей Рублев.

Как-то пару месяцев тому назад ему пришлось подбросить пару сфабрикованных любовных писем одному бизнесмену, из которых следовало, что его жена трахается с его конкурентом. Подкинул он их удачно. Жена бизнесмена оказалась на целых три месяца в больнице, а ее муж загремел в тюрьму.

Открыть такое несложное приспособление, как кодовый замок, для Пружины не представляло труда. Он даже не стал связываться с кнопками, а только пропустил тонкую гибкую стальную спицу с крючком на конце в щель между дверью и коробкой, потянув ее на себя, отодвинул язычок. Он сделал это так виртуозно, что даже если бы смотрел на него кто-нибудь со стороны, и то не заподозрил бы подвоха. Но во дворе было безлюдно. Пружина не страдал комплексом великого артиста, предпочитая работать баз зрителей.

Пружина огляделся. Никого. Он закрыл за собой входную дверь, предварительно бросив взгляд на машину, оставленную у соседнего подъезда. Он любил предусматривать всякие неожиданно возникающие сложности, поэтому его «фольксваген» стоял развернутый капотом по направлению к арке. На всякий случай поглубже надвинув на глаза кепку, Пружина стал подниматься по винтовой лестнице.

Наташа уже успела погасить свет в квартире и теперь раздумывала лишь об одном: стоит ли оставлять на письменном столе записную книжку с ключами или все-таки лучше будет передать их лично. Покидать квартиру ей не очень хотелось. Она прекрасно помнила назойливый моросящий дождь, холодный ветер. Но, с другой стороны, ей уже ужасно хотелось курить, а сигареты как назло кончились. Оставив на время записную книжку на письменном столе, она вышла на кухню, и только положила руку на выключатель, как вдруг услышала скрежет ключа в замке входных дверей.