— Ты бывает оговариваешься, говоря о грядущем, так, словно оно уже случилось.

— Ой… ну язык заплетается, — отмахнулся сын.

А сам лихорадочно соображал, выдумывая линию поведения. Он как-то не предполагал, что его так легко раскусят. — Ты еще начни сказывать, что я одержим каким-то духом или дьявольскими силами.

— Это уже проверили.

— Что⁈ — опешил уже царевич.

— Над тобой провели тайно обряд изгнания одержимости.

— Скажи на милость… экие заботливые… — покачал головой Алексей. — И когда успели? А вдруг по недоразумению они бы из меня душу вынули? Как бы потом оправдывались? Дескать преставился ради спасения души?

— Это безопасно.

— Я слышал, не каждый человек переживает эту безопасную процедуру. Мда… ну что за люди?

— Ответь — это правда?

— Так ты из-за этого к моим предложениям дурно относишься?

— Ответь. — повторил Петр.

— Ответить, что?

— Ты знаешь грядущее?

— Если тебе кто-то скажет, что знает грядущее — плюнь ему в лицо. — фыркнул Алексей. — Однажды один правитель, которого доставали всякого рода предсказатели и иные шарлатаны приказал казнить тех из них, кто станет рваться к нему на прием. Ибо если бы они могли предсказать будущее, то не сунулись бы сами в петлю.

— Опять отшучиваешься?

— Сколько раз уже объявляли о конце света? Наступил хоть раз? Насколько мне известно, единственный способ познать конец света — это зажмуриться в темном чулане. Чтобы не лучика тебе в глаза не проникало и даже не просвечивало веки.

— И все же. Что там в Успенском соборе ты увидел?

Алексей промолчал.

— Ответь. — с нажимом произнес Петр, вставая и нависая над сыном.

— Ты думаешь, что я испугаюсь и начну лепетать?

— Я думаю, что тебе пора уже открыться.

— Во все времена наказывали только за одно преступление — за то, что ты попался. И отягчающим вину обстоятельством было то, что ты признался.

— Ты попался. Ты выдал себя. Теперь я должен понять — могу ли я тебе доверять или лучше удалить в монастырь от греха подальше.

— Вот даже как…

— Да. Так. Решать тебе.

— Будущего никто знать не может. Оно еще не произошло. А потому в наших руках сделать его таким, какое оно нам нужно. Да, остается фактор случайности. Те самые кубики из игры. Но…

— Ты опять уходишь от ответа. Что ты там увидел? Что тебя так изменило?

Алексей поджал губы. Сжал кулаки. Насупился.

Но… через пару секунд расслабился и отвернувшись, подошел к камину. На улице шел дождь. Который уже день. Было сыро и прохладно.

— Сейчас бы выпить…

— Налить?

— Не хочу здоровье портить. Не каждой страсти стоит потакать.

С этими словами царевич сел в кресло, уставившись на огонь. Это был один из первых каминов, сооруженный на скорую руку для Петра. Осенью крепко протапливать не требовалось. А вот так — почему нет? Смотреть на открытый огонь к тому же довольно приятно.

Царь, чуть помедлив, подсел рядом. И вытянув ноги стал их прогревать в теплом воздухе у камина. Пошел запах. Нет. Не горелого. А просто сохнущих чулок, которые носил весь ведь взрослый мужчина.

Оба молчали.

— Что это было?

— Сон. Просто сон, после которого у меня сильно и долго болела голова.